– Я не доверяю поэзии, – продолжает она. – Ты думаешь, что читаешь о страстной любви, а потом оказывается, что на самом деле речь идет об обуви.
Она останавливается в разделе детективов, а я обнимаю ее сзади за талию и упираюсь подбородком в ее макушку, пока она рассматривает корешки. Аврора берет одну книгу, читает аннотацию и ставит обратно.
– У меня на курсе есть подруга по имени Хэлли. Она ведет книжный клуб при магазине «Следующая глава» в Мейпл-Хиллс. Хэлли очень милая, но искренне считает, что меня нужно исключить за то, что я равнодушна к Джейн Остин.
– А к ней у тебя какие претензии? – поддеваю я. – Ненавистница поэзии и Остин? Начинаю соглашаться с твоей подругой Хэлли.
– У меня нет претензий к Остин, просто я считаю, что Дарси – придурок.
Я не ожидал услышать от нее такое и невольно разражаюсь громким смехом.
– Ты смеешься, но я права. Мужчина, который говорит: «Да, она недурна, но не настолько, чтобы очаровать меня»[13], заслуживает, чтобы его сбросили с лошади в пруд, а не благосклонности девушки.
Аврора поворачивается и даже при таком ужасном освещении завораживает меня.
– Милая, о тебе я такого не могу сказать.
Мне никогда не надоест возможность свободно целовать ее. Это ощущение наводит на мысль, что скоро смена в лагере закончится и мы вернемся в один и тот же колледж. Я поглаживаю большим пальцем ее щеку и наслаждаюсь пульсом под моей ладонью на ее шее.
– Почему? Потому что я такая красивая?
Я качаю головой, проводя пальцем по нижней губе Авроры, и она дуется на меня.
– Нет, потому что я никогда не смогу назвать тебе недурной.
У Авроры отвисает челюсть, она тянется к ближайшей книге, чтобы ударить меня, а я смеюсь, стараясь притянуть ее к себе.
– Нет, отстань, – рявкает она, когда я зарываюсь лицом в ее волосы и целую ее шею. – Я опять на тебя сержусь.
Я совершенно забыл, что в магазине есть продавец, пока он не прочищает горло у меня за спиной. Мы с Авророй поворачиваемся, у нее растрепались волосы, а щеки раскраснелись после притворной борьбы.
– Простите, что помешал, – говорит он. – Могу ли чем-нибудь помочь?
Я собираюсь сказать нет, но Аврора опережает:
– Здравствуйте, да, можете. Мы с мужем собираемся открыть стрип-клуб здесь, в Мидоу-Спрингс. Есть ли у вас книги по бизнесу?
– Наверное, мне хотелось бы когда-нибудь стать хозяйкой книжного магазина, – говорит Аврора с полным ртом мороженого с шоколадной крошкой. – Может, этим и займусь по окончании колледжа.
Ужаснув продавца книг подробными планами Авроры по созданию стрип-клуба, слишком хорошо продуманными, чтобы быть сочиненными экспромтом, мы переходим на другую сторону улицы в «Литтл Му» – уютное кафе-мороженое.
– Переехать сюда, открыть конкурирующий книжный магазин, вступить в комитет по какой-то там ерунде, продавать фривольные романчики и шокировать местных жителей.
– Я люблю шокировать, – с гордостью произносит Аврора. – А что будешь делать ты, пока я управляю своим книжным и несу разврат в массы?
– Ясно же: открою конкурирующий магазин по продаже шаров для боулинга.
Аврора громко фыркает и сразу прикрывает рот.
– Тогда нас с тобой выгонят из Комидсприблага!
– Мы откроем другой, – пожимаю я плечами.
– Ты помешался на власти. Правда, я рада, что ты так хорошо все продумал, хотя не уверена, что Мидоу-Спрингс входит в реестр НХЛ.
Я доедаю остатки мороженого и смотрю на нее.
– Я все равно не хочу играть в профессиональной команде.
Ее брови взлетают до линии волос.
– Что, почему? Я думала, каждый спортсмен мечтает играть в высшей лиге.
Реакция Авроры меня не удивляет, я привык к таким поворотам в любом разговоре на эту тему.
– У меня нет стремления прославиться, и я не настолько люблю хоккей, чтобы отказаться от личной жизни.
– Но почему? – спрашивает она уже серьезно.
Я всегда беспокоился, что тогда семейные проблемы всплывут на поверхность или что мои деньги сделают отца еще более назойливым, но признаться в этом не могу. Поэтому просто пожимаю плечами, однако Аврора ждет ответа.
– Не знаю, Рор. Наверное, я ценю неприметную жизнь. Я люблю товарищей по команде и, конечно, люблю хоккей, но не уверен, что стал бы играть на университетском уровне, если бы не полная стипендия.
Она крутит ложечкой в вазочке для мороженого, и я вдруг осознаю, что ляпнул что-то не то.
– Что? Почему ты так на меня смотришь?
– Я из известной семьи, Расс. Даже, можно сказать, из знаменитой. Эльза – звезда светской хроники, о ней постоянно пишут в таблоидах, а папа известен по всему миру благодаря «Фенриру», так что очень многие знают, кто я. Кроме того, у родителей был очень громкий публичный развод.
На момент знакомства с Авророй я не осознавал, что она имеет ко всему этому какое-то отношение, но смутно помню, как много лет назад мама следила за каким-то судебным процессом.
– Ой, я никогда не думал в таком ключе.
– Ну да. Не скажу, что часто встречаю каких-то папарацци. В основном меня оставляют в покое, если я умышленно не привлекаю внимания, но я никогда не смогу гарантировать конфиденциальность человеку, с которым встречаюсь. Даже друзьям не могу гарантировать.
