Он поднял голову, выражение его лица было таким мрачным, что я растерялась. Я заплакала, даже не зная почему. При этом часть меня, та часть, которую я унаследовала от бабули, являвшаяся проклятием, а не благословением, все прекрасно знала. Броуди не сделал ни единого движения, чтобы сократить дистанцию между нами, утешить меня и вытереть мои слезы, как делал обычно.
– Мне жаль, – прошептал он. – Ты даже не представляешь, как мне чертовски жаль.
– Подойди и сядь, милая, – попросил Маркус, похлопывая по подушке рядом с собой. Он никогда не называл меня «милая». Его серьезное выражение лица не улучшало ситуацию. Потому что, что бы я ни услышала, оно не предвещало ничего хорошего.
Ноги сами понесли меня через всю комнату, и я села на диван, примостившись на его краешке, а затем принялась крутить на пальце серебряное кольцо в форме пера. Лэндри сел по другую сторону от меня. Броуди стоял напротив, все еще прислонившись к стене, и выглядел как человек, которому предстоит схватка с бандитами. Я не сводила с него глаз. Он был без рубашки и босиком, в линялых джинсах. Его волосы растрепались оттого, что он провел по ним руками. Броуди не произнес ни единого слова. И даже не мог взглянуть на меня.
Лэндри поставил телефон передо мной, и я трудом оторвала взгляд от Броуди и взяла гаджет из рук брата. На первом фото Броуди бьет Лэндри кулаком по лицу. По всей видимости, они находились в вестибюле отеля. Заголовок гласил: «Парень Шайло Леру склонен к насилию».
– Ты ударил моего брата? – спросила я Броуди.
Он уставился в пол и ничего не ответил.
– Лэндри, – пригрозил Маркус. Прежде чем я успела как-то отреагировать, Лэндри велел мне продолжать листать, и я послушалась его. Хотя лучше бы этого не делала. У меня перехватило дыхание. Я уставилась на фотографию мужчины, в точности похожего на Броуди, отчего на секунду подумала, что это он.
– Вот каков твой парень. Его отец убил нашу маму, – заявил Лэндри. – Он хладнокровно застрелил ее и оставил умирать, а мы сидели в машине на улице и ждали, когда она вернется. Только она так и не вернулась.
– Я… как… – Мои глаза снова отыскали Броуди. Только на этот раз вместо любимого человека я увидела убийцу. У меня никогда не было возможности узнать ее. Я никогда не слышала, как она убаюкивала меня на ночь. Укрывала одеялом и говорила, что любит меня. Все это у меня отнял наркоман, который пытался ограбить круглосуточный магазин. Он застрелил трех человек. Полицейского. Работника магазина. И мою маму. Коп выжил. Продавец скончался на месте. А мама умерла в больнице двадцать четыре часа спустя.
Гнев вскипел во мне, раскаленный и ослепляющий. Я вскочила на ноги и швырнула телефон в Броуди. Тот даже не попытался увернуться. Телефон попал ему прямо в грудь и упал на пол у его ног. Я пересекла всю комнату и встала перед ним. Затем ударила его. Я молотила кулаками, била в грудь, торс и плечи – в те места, куда только могла дотянуться.
Ярость ослепила меня, приправив все гневом.
– Ты знал об этом, не так ли? Ты пытался скрыть это от меня, – прошептала я, боясь произнести слова громче. Опасаясь, что они станут реальностью. Я ударила его в грудь ладонями. Моему гневу не было границ.
Броуди обхватил мои запястья и попытался притянуть к себе, но я сопротивлялась.
– Не прикасайся ко мне!
– Убери свои грязные лапы от моей сестры! – взревел Лэндри.
Броуди отпустил меня, и я отступила на шаг, тяжело дыша. По щекам текли слезы.
– Как ты посмел скрывать это от меня? Почему не сказал, что твой отец убил мою мать?
– Я не знал. Клянусь своей жизнью, я понятия не имел…
– Чушь собачья! Я говорила тебе. Я называла имя мамы. Как ты мог не знать имена жертв своего отца?
– Я не знал, – повторил он. – Неужели ты думаешь, что я стал бы скрывать от тебя нечто подобное?
Я хрипло рассмеялась.
– Ты сказал, что твои родители умерли. Это правда?
– Мама умерла. А человек, который…
– Твой отец! – вскипела я. – Будешь отрицать, что он твой отец?
Броуди потер затылок и выдохнул.
– Он сидит в тюрьме пожизненно. В тюрьме штата Луизиана.
– Это совсем не то же самое, что умереть, Броуди. Сидеть в тюрьме не равно быть мертвым. – Мой голос звучал пронзительно, почти истерично. – Моя мама мертва, а твой отец-кусок-дерьма все еще жив. Разве это справедливо?
– Нет.
– Надеюсь, он проживет до ста лет, чтобы каждый божий день напоминал ему о том, что он сделал.
Броуди встретился со мной взглядом.
– По-твоему, я не хочу того же? По-твоему… – Его голос дрогнул от этих слов, и сквозь пелену слез я увидела, что он плачет. – Черт. Шай, я… правда не знал.
– Я тебе не верю. Думаю, ты знал это с самого начала. Ты был там, Броуди. Ты ведь был там, не так ли?
Он провел рукой по лицу и утвердительно кивнул.
Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. У меня скрутило живот, и казалось, что меня вот-вот вырвет. Все это казалось нереальным.
– Где ты был, когда в мою маму стреляли?
