– Меня втоптали в грязь. Мне было бы плевать на все эти гадости, касайся они только меня. Но на деле все иначе.
Джуд сидел за кухонным столом напротив меня, положив руки на бедра.
– Черт. Должен же быть какой-то способ все исправить.
– Не все можно исправить, Джуд. Тебе это известно так же прекрасно, как и мне.
Он кивнул.
– Есть новости от Шайло?
Я помотал головой.
– Нет. И не будет. Она бросила меня. – Я потер грудь. Черт, как же больно. Все это. Я потерял единственную девушку, которую когда-либо по-настоящему любил. Второй Шайло уже не будет.
– Который час? – спросил я.
– Восемь.
– Проклятье. – Мой рабочий день обычно начинался в шесть тридцать. Джуд встал одновременно со мной. – Мне нужно работать. Ридж…
– Он как раз уходил в школу, когда я приехал сюда. Он беспокоится о тебе.
– Не хочу, чтобы кто-то беспокоился обо мне.
– Это наша работа. Мы семья. Мне пора идти, но я от тебя на расстоянии звонка.
Я кивнул, давая понять, что услышал его.
– Ты пройдешь через этот шторм, Броуди. И выйдешь другим человеком.
– И что тогда? – Я останусь один. Одинокий, несчастный ублюдок.
Джуд пожал плечами.
– Пора начать восстанавливать отношения. Пора подумать, как вернуть ее.
– Это невозможно. – Он открыл рот, чтобы возразить, но я снова поднял руку, останавливая его. – Все кончено, Джуд. Мне пора.
Он кивнул, повернулся и вышел через парадную дверь.
Быстро приняв душ, я налил кофе в походную кружку и отправился в амбар. Сейчас меня спасали только лошади.
Четыре дня спустя мы праздновали день рождения моего сына. Вместо запланированной вечеринки мы устроили просто семейный праздник в доме Джуда и Лилы.
Ноа открыл дверь, и, пока за его спиной стояла Лила с ребенком на руках, я вручил ему подарок.
– Привет, парень. С днем рождения.
Ноа сунул мне его обратно и скрестил руки на груди.
– Оставь его себе. Он мне не нужен.
– Ноа, – резко сказала Лила. – Скажи спасибо папочке.
– Все в порядке, – успокоил я. – Он не слишком рад видеть меня сейчас, верно, приятель?
Ноа помотал головой, избегая встречаться со мной взглядом.
– Мне не особо хотелось, чтобы кто-то из моих глупых друзей приходил сегодня. Но я хотел увидеть Хейли… – Сын поднял на меня глаза, и опустошенное выражение его лица и наполненные слезами глазами едва не заставили меня разрыдаться. Я причинил боль самому дорогому человеку в своей жизни и понятия не имел, как это исправить.
– Что случилось с Хейли? – Очевидно, Лила не рассказывала мне всей правды о том, что происходило в жизни Ноа. В прошлые выходные он даже не захотел меня видеть, и я сказал, что все в порядке, так как не желал заставлять его проводить время со мной, раз он того не хотел.
– Ее мама и папа сказали, что ты плохой человек, потому что избиваешь людей. И они больше не хотят, чтобы она общалась со мной. – Я резко закрыл глаза. Затем присел на корточки перед ним. Я настолько увяз в череде неудач, что даже не поговорил с ним по-настоящему и не попытался объяснить ситуацию. Вместо этого я предоставил все Лиле, думая, что будет лучше, если расскажет она. Ноа выглядел сбитым с толку, в чем я не мог его винить.
– Мне жаль. Прости меня за все. Я никогда… – замолчав, я провел рукой по волосам. Черт, я ненавидел себя прямо сейчас. Стыд съедал меня изнутри. Мне стало трудно дышать. И я не представлял, что сказать или сделать, чтобы изменить ситуацию.
– Я совершил много ошибок в своей жизни, Ноа. И также совершил много поступков, которыми не горжусь. Но в этом мире я готов на все, чтобы сделать твою жизнь лучше. Что ты хочешь? Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Скажи, и я выполню твою просьбу. – Вероятно, в руководстве по воспитанию детей написано, что это неверный подход. К тому же казалось неправильным просить родного сына рассказать, как все исправить. Ведь собственных ответов у меня на то не было. Я разочаровал своего мальчика. Я его ужасно подвел. Сделал то, чего всегда обещал не делать. И знаете что? К родительским обязанностям не прилагается инструкция. Когда ты что-то портишь, то должен сам придумать, как все исправить.
– Если ты уйдешь, Хейли сможет прийти, – ответил он.
Я поднялся на ноги и отшатнулся, как от удара. Хотя он и то причинил бы гораздо меньше боли.
– Ноа. Ты же этого не хочешь, – вмешалась Лила. – Твой папа любит тебя и сделает для тебя все на свете. Ты это знаешь. – Никогда раньше ей не приходилось играть роль примирителя в наших с Ноа отношениях, и мне не нравилось, что она вынуждена делать это сейчас. Ни капли.
– Все в порядке. Позволь ему говорить правду, – сказал я Лиле, и мой взгляд вернулся к Ноа. – Ты этого хочешь? Ты правда хочешь, чтобы я ушел?
Ноа задумался над моим вопросом, а затем спросил:
– Он был плохим парнем?
– Кто? – Я не понял, имел ли он в виду моего донора спермы или кого-то другого.
– Парень, которого ты ударил на видео. Он был плохим?
– Он… сказал кое-что не очень приятное о Шайло.
Ноа на мгновение задумался.
– Ты вступился за нее?
Вряд ли мне следовало снимать с себя ответственность, ведь это была чистая правда, так что я кивнул.
– Но драка – не лучший способ уладить разногласия.
