– В машине. Он сказал мне… подождать в машине. Черт, Шай. Я никогда… Я не он, – процедил Броуди сквозь зубы. Его глаза покраснели от слез, но я не испытывала к нему ни капли сочувствия.
В то время ему было восемь с половиной. Он должен был все запомнить. Ведь как иначе? Вот только это уже не имело смысла. В тот момент я поняла, что пути назад нет.
– Между нами все кончено.
Я вскинула подбородок и посмотрела в глаза сыну убийцы.
– Я больше никогда не хочу видеть твое лицо. Оно напоминает мне о том, что мы с Лэндри потеряли. – Я произнесла это так холодно, что на мгновение засомневалась, а с моих ли губ слетели эти слова. Но они правда были моими.
Броуди закрыл глаза, а затем кивнул. Я повернулась к нему спиной, когда он уходил. Брат обнял меня и прижал к себе, напоминая, что в этом мире мы единственные друг у друга. Мы – семья. Ничто и никто не изменит этого. Лэндри находился рядом, когда умерла бабуля. Он изо всех сил старался заботиться обо мне в детстве.
Вот только мне хотелось вернуть то время, когда мы были близки, а он был старшим братом, на которого я равнялась и которого обожала.
Несколько минут спустя я услышала, как за Броуди закрылась дверь. Рыдания сотрясли мое тело, и я едва могла дышать. На этот раз Броуди не сопротивлялся. Он выполнил мою просьбу, оставив меня в белоснежном номере с видом на океан в Майами, пока я плакалась в рубашку брата с зияющей дырой в сердце, которое раньше заполнял Броуди.
– Если тебе что-нибудь понадобится, я буду прямо в коридоре, – сказал Маркус, выходя из номера. Я даже забыла о нем.
– Спасибо, – ответила я. Вот только Маркус не мог дать того, что мне было нужно. Никто не мог.
Ридж вырвал бутылку виски у меня из рук.
– Отдай. – Я вскочил со стула и бросился на него. Брат отпрыгнул в сторону, но я снова ринулся на него. Черт. Я потянулся рукой к перилам, чтобы удержаться на ногах, но та соскользнула. Я скатился по ступенькам крыльца и приземлился на землю, но ни черта не почувствовал.
Я начал смеяться. Я смеялся так сильно, что на глаза навернулись слезы. Затем я перевернулся на спину и уставился в темное небо, пытаясь сфокусировать взгляд на звездах. Все было как в тумане. Мир вращался.
– Вставай, братишка. Давай занесем тебя в дом. – Ридж попытался поднять меня, но я оттолкнул его.
– Оставь меня в покое, – пробормотал я.
Брат присел на корточки и заглянул мне в лицо.
– Ты не можешь продолжать так измываться над собой.
– Хочешь поспорить? – Я закрыл один глаз, пытаясь сфокусировать на нам взгляд. У него под глазом красовался синяк, а из губы текла кровь. – Я буду делать все, что вздумается, черт возьми. Тебе не следовало ввязываться в эту драку.
– Никто не посмеет говорить гадости о моем брате и выйти сухим из воды.
– Моя честь не стоит того, чтобы за нее бороться. Потому что у меня ее нет. Я сын монстра. В моих жилах течет его кровь. Та же ДНК.
– Ты – не он. Не ты убил маму Шайло.
– А кажется, будто я нажал на курок… – Я закрыл глаза. Я был не прочь заснуть на земле. Возможно, завтра, когда я проснусь, все окажется дурным сном.
Десять дней. Именно столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел Шайло. Десять дней с тех пор, как она сказала, что больше не хочет меня видеть. Не могу ее винить. Будь я на ее месте, то чувствовал бы то же самое.
Проснувшись, я медленно повернулся на свет. Слишком ярко. Я снова закрыл глаза. В голове будто работал отбойный молоток, а во рту так пересохло, что я едва мог сглотнуть.
– Доброе утро, солнышко.
Я застонал. Как раз то, что мне было нужно. Мой самодовольный кузен.
– Что ты здесь делаешь?
– Кто-то должен был прошлой ночью перетащить твою задницу с лужайки домой. Выпей воды и прими вот эту таблетку. Так велел врач.
Я вынудил себя открыть глаза, прекрасно понимая, что никакие мои слова не заставят Джуда уйти, поэтому сел. Я лежал на диване в гостиной, укрытый одеялом и полностью одетый, за исключением ботинок. Я взял у него из рук таблетку и запил ее водой, чувствуя при этом себя гребаным младенцем.
– Это пора прекратить, – выпалил он. – Тебе не станет легче от того, что ты запиваешь свое горе алкоголем. Поверь мне, тупому говнюку, который творил подобное целый год. Все станет только хуже.
Я выдавил из себя смешок и поморщился от боли, пронизавшей голову.
– Не представляю, как может быть хуже. С таким же успехом я мог бы напиться и сидеть сложа руки, наблюдая, как рушится весь мой гребаный мир.
Джуд вздохнул.
– Тебе сейчас так кажется, но так будет не всегда…
Я поднял руки, останавливая его.
– Оставь эту речь, доктор Фил.
– Хорошо. И что ты будешь делать дальше?
Я потер лицо руками.
– Я ни черта не могу поделать. Если бы я мог пойти в класс к первоклассникам и надрать задницу каждому, кто говорит гадости в присутствии моего ребенка, то сделал бы это, черт возьми. Но что-то подсказывает, что людям это не понравится. Ноа страдает из-за меня. Риджу приходится иметь дело с пакостными подростками… Все вокруг меня переживают бурю гнусностей в их сторону, которую вызвал я.
– Ты не виноват в этом. Ты ни в чем не виноват.
