Битти навещала их каждый день. Она приносила Сисси цветы и шоколад, а Айви – игрушки, в том числе нового кролика (старый сгорел в пожаре). По ее словам, ураган причинил большие разрушения в Миртл-Бич и его окрестностях. К счастью, колесо обозрения и «Павильон» отделались мелкими повреждениями. Сам Джорджтаун пострадал от наводнения и ветра, но не так сильно, как прибрежные городки вроде Паули-Айленда, где многие здания были возведены без фундамента. У некоторых домов снесло крыши и стены, так что видно поломанную мебель и мокрые ковры.
Битти и Сисси ни словом не обмолвились о том, как нелепо погибнуть в пожаре во время урагана. Сисси не упомянула про фантики от «Тутси-роллов», обнаруженные на одеяле. Наверное, они валялись на постели еще раньше. Правда, она точно помнила, что, прежде чем лечь, отодвинула одеяло в сторону, поскольку было жарко, и не видела на нем ни- каких фантиков. Может, просто не заметила. В любом случае Битти не могла вынести Сисси на руках из дома.
Тем не менее фантики были. У Сисси не хватило духу прямо спросить подругу, к тому же ей не хотелось знать правду.
Она ждала, что Битти сама расскажет, и давала ей возможность болтать о чем душе угодно, не заботясь о поддержании светской беседы. Но Битти так ничего и не сказала и вообще вела себя как прежде, кроме тех случаев, когда Бойд оказывался рядом. Едва он заходил в палату, Битти под любым предлогом исчезала. Сисси решила – ей просто кажется. А может, Битти не знает, как выразить сочувствие человеку, потерявшему нелюбимую жену, поэтому смущается и уходит.
За день до выписки из больницы к Сисси пришла мама. Айви дремала в колыбельке, хмуря бровки. После пожара девочка перестала улыбаться во сне.
– Бедное дитя, – проговорила миссис Пернелл, снимая перчатки, и на цыпочках подошла к Сисси. – Пришлось выбросить одежду, в которой ты была той ночью. Она вся пропахла дымом. Кстати, я так и не нашла твои туфли.
– Наверное, я не надела их, когда выбежала из комнаты. А что? – спросила Сисси, поймав недоуменный взгляд матери.
– Я приехала в больницу одновременно со «Скорой», Сессали, поэтому видела тебя до того, как тебе сменили одежду. Ты выбежала с ребенком из горящего дома, но на твоем лице не было следов гари, и ноги практически чистые.
– Про гарь на лице не могу ничего объяснить, – пожала плечами Сисси, – а с ног, наверное, стерлась.
– Возможно. – Миссис Пернелл пристально взглянула на дочь. – Я взяла напрокат детскую кроватку и поставила к тебе в комнату. Айви может жить у нас сколько угодно. Бойд согласен, сейчас это самое лучшее решение. Если ты не против, разумеется.
– Конечно, не против. Думаю, теперь мы находим утешение друг в друге.
– Уэстоны решили переехать в Саммервилль, поближе к детям, – помолчав, добавила мама. – Они продают свой красивый старый дом на Ривер-стрит. Понимаю, после пожара прошло совсем мало времени… но я рассказала Бойду. Уэстоны просят относительно недорого, и я боюсь, кто-нибудь уведет дом из-под носа. Он большой, с видом на реку. Не Карроумор, конечно, но вполне подойдет для одинокого мужчины с дочкой.
– Мама, – тихо произнесла Сисси, оглядываясь, как бы кто не услышал, – Маргарет еще даже не похоронили. Пусть все идет своим чередом.
Миссис Пернелл погладила ее по коленке и встала.
– Ты права. Прости меня. Не будем больше об этом. – Она поцеловала дочь в лоб и ушла.
Сисси заснула и увидела во сне огонь и дождь. Она парила над лужайкой, в кармане шуршали фантики. За спиной пылал Карроумор. Жаркое пламя алело на фоне свинцового штормового неба.
Через некоторое время жизнь вернулась на круги своя. Сисси работала в саду и украшала церковь цветами. Битти окончила школу искусств и устроилась учительницей в Чарльстоне. Она звонила почти ежедневно и при каждом удобном случае навещала Сисси и Айви.
Все было по-прежнему, за исключением того, что Маргарет и Карроумор погибли. Через месяц после пожара Сисси съездила туда с Бойдом забрать уцелевшие вещи. Ей удалось спасти кое-что из мебели и картин, а также дарлингтонское столовое серебро, сам же дом превратился в руины.
Ласточки вернулись в домики на деревьях, не тронутых ураганом. Древо Желаний не пострадало. Встав под его раскидистыми ветвями, Бойд взял Сисси за руку. Им обоим вспомнилась лента, которую он положил в дупло, когда принял решение жениться на Маргарет: «Я буду любить Сессали Пернелл до самой смерти и каждый день надеяться, что нам удастся найти способ прожить жизнь вместе».
– Не думал, что все так получится, – тихо сказал Бойд.
– Знаю, – ответила Сисси. – Я не смогла бы любить тебя по-прежнему, если бы верила, что ты желал этого.
Его лицо просветлело:
– Значит, у нас есть надежда?
Сисси улыбнулась, глядя на пожелтевшее болото – в равнинных землях это единственный признак осени. Спартина выцвела, из зеленой стала золотой и шафранной. Ветер разнесет ее семена по округе, а весной они прорастут. Смена времен года влечет за собой продолжение жизни, а цветовая палитра переходит с зеленого в золотой, потом в коричневый, а потом снова в зеленый.
– Да.
