— Пока нет, — кивает Зак. — Сейчас пробиваем симку.
— Ну а если он все-таки добровольно ушел из жизни? Предупредил заранее об отсутствии, чтобы никто не лез с расспросами, и спокойно уехал в лес? — рассуждает Ян.
— Тут указано, что, если верить матери, здоровье у парня было в норме, психика — стабильна, он не стремился к саморазрушению и не был подвержен депрессии. Вчера хельсинкские полицейские были дома у пропавшего парня, взяли образец его ДНК с зубной щетки. Этот крошечный кусочек ДНК как раз и показал, что найденное в лесу тело принадлежит пропавшему пареньку, — говорит Хейди.
— То есть теперь у нас на руках труп пропавшего, — констатирует Ян.
— Именно, теперь у нас труп, — бормочет Зак, разворачивая на весь экран карту места, где нашли тело.
С момента подачи заявления прошли считаные дни, а парень уже найден. Ян обдумывает предстоящий тяжелый разговор с родственниками. Вашего мальчика нашли, и мне очень жаль. Конечно, все боятся страшных новостей, однако, пока человека ищут, никто не может отнять у его близких надежду. Но когда поиски заканчиваются, смерть становится реальностью. И надеяться больше не на что.
— У меня есть данные симки, — говорит Зак, прокручивая на экране бесконечный список номеров.
— Распечатаю вам детализацию звонков — номеров, с которыми Ярвинен так или иначе связывался в свои последние дни. Количество разговоров небольшое. На самом деле, их совсем мало.
— Спасибо, — говорит Ян. — А местоположение?
— В последний раз сигнал с телефона Йоханнеса Ярвинена был засечен около Хямеентие[14] в пятницу в восемнадцать часов.
— С этого и начнем, — сообщает Ян. — Нам нужны свидетели, которые были там в пятницу вечером. Я запрошу еще людей: так мы быстрее прочешем все рестораны, кафе и магазины.
Несмотря на очевидный недосып, Ян чувствует себя на удивление бодрым. Он пытается вспомнить, где находился сам в пятницу 23 августа, и на ум тут же приходит манящий португальский зной. С тех пор прошла целая вечность. Как мучительно осознавать, что в момент, когда он не помнил себя от счастья, находясь в глухом романтическом пузыре с любимой женщиной, чья-то и без того короткая жизнь неожиданно прервалась. Ян почесывает щетину. Офисные жалюзи наглухо закрыты, и потеряться во времени очень легко. Со своего рабочего места Ян видит монитор Зака, вызывающе светящийся в полутьме. Мигающий курсор буксует на одном из телефонных номеров итогового списка. Строчки можно пересчитать по пальцам одной руки. Не исключено, что за некоторыми из них стоит тот, кому известно чуть больше.
Хейди останавливается у многоэтажки на Улвилантие. Коричневатого цвета, с текстурной штукатуркой — типичная постройка 1950-х. Навевает Хейди воспоминания о ее доме детства. Она поднимается на третий этаж и нажимает кнопку звонка. Мать Йоханнеса Ярвинена открывает дверь, не говоря ни слова, и сразу отходит в сторону, чтобы впустить Хейди. Та спешно разувается и уже в носках следует за женщиной в гостиную.
— Искренне соболезную вашей утрате, — говорит Хейди, сочувственно глядя на женщину.
Беседовать с родственниками умерших — каждый раз испытание. Хейди приходится ужесточиться, дабы не погрузиться в горе женщины. Будь ее воля, извинялась бы за все подряд.
Хейди скользит взглядом по комнатным растениям в гостиной, по лучам света, так красиво заливающим комнату, однако в доме царит печаль: она проявляется в мелочах то тут, то там. Мария Ярвинен стоит на кухне и вопросительно смотрит на Хейди, держа в руках кофейник. Та отрицательно качает головой:
— Нет, спасибо.
Повсюду порядок, но на глаза то и дело попадаются плодовые мушки. Хейди улыбается: однажды она наткнулась где-то на совет вместо этих мушек представлять маленьких летающих феечек. Дескать, эта мысль тут же смягчит ваш гнев. «Не-а», — думает Хейди. В ее случае совет нерабочий: она ненавидит мушек, да и феечек никогда не любила.
— Подозреваете преступление? — робко спрашивает Мария Ярвинен. — Моего сына могли убить? — голос женщины предательски дрожит. Хейди замечает лежащую на столе стопочку бумажных носовых платков и протягивает Марии один.
— Насколько я понимаю, Йоханнес Ярвинен жил с вами, верно? — проигнорировав вопрос, уточняет Хейди. Коридор из прихожей явно ведет в комнату покойного паренька. Надо бы туда заглянуть.
— Верно, жил.
— В последнее время тут бывали его друзья?
— Тут годами никого такого не было. Йоханнес всегда любил одиночество. Компьютер и школа — вот и все, что ему было нужно. Конечно, меня всегда немного настораживала его склонность к уединению. Но как ни пыталась я его расшевелить, придумать какое-то активное занятие — все было зря. А ведь ему уже за двадцать. В итоге я научилась просто любить его таким — ну, как могла, — грустно произносит женщина. — Он жил здесь, чтобы подкопить немного денег, а я и рада была. В Хельсинки очень дорогая жизнь. Можете осмотреть комнату Йоханнеса, если хотите. Я ничего не трогала, там все осталось по-прежнему, как было до…
