Женщина не может сдержать слез. Хейди удаляется в комнату Йоханнеса, оставив Марию Ярвинен в гостиной, наедине с ее горем: за спиной слышатся приглушенные всхлипывания.
Комната парня выглядит аскетичной: она почти пуста. На неполных десяти квадратах стоят кровать, большой письменный стол, игровое кресло и шкаф. «Явно пылинки с компа сдувал», — думает Хейди, глядя на стол с водруженными на него двумя большими мониторами. На ум приходит слово
Хейди наклоняется к мусорной корзине. Там одиноко валяется бутылка Pepsi Max. Хейди распахивает дверки шкафа, и ее буквально окатывает ароматом свежевыстиранного белья. У Йоханнеса очень заботливая мама. На рельсе висят толстовки, на полках лежат джинсы и парочка футболок. Хейди натягивает одноразовые перчатки и пытается прощупать заднюю стенку шкафа — ничего. Проверяет карманы джинсов. Несколько скомканных и потрепанных чеков, зажигалка. Смотрит один из чеков: бананы и лапша быстрого приготовления — покупка в магазине K-Market района Тоукола, 20.08.2019. Хейди пробивает точное расположение торговой точки: кажется, она совсем рядом с местом, где учился парень — с Метрополией, а это Хямеентие, 135. Обшаривая очередную висящую толстовку, Хейди нащупывает в ее кармане розовую резинку для волос. Осмотрев резинку, Хейди аккуратно помещает ее в небольшой пластиковый пакет с герметичным замком. На свету заметен зацепившийся за розовую ткань белый волос. Интересно, чей.
На нижней полке лежит пара поношенных кед фирмы Nike. Хейди наклоняется рассмотреть их поближе. «Действую наугад, но вдруг поможет». Так думает Хейди, пока не обнаруживает нечто любопытное: рулончик из денег. Пятидесятиевровые банкноты плотно свернуты и перевязаны тонкой резиночкой. Рулончик тут же отправляется во второй пластиковый пакет. Должно быть, там не меньше пары тысяч. «Так, ясненько, — думает Хейди. — Откуда-то тебе привалило много денег». Хейди усаживается в игровое кресло. На столе покоится ноутбук, который она, разумеется, тоже унесет. Хейди заглядывает под кровать: там частенько делают тайнички, чтобы хранить вещи, не предназначенные для посторонних глаз. Ничего. А вот над кроватью висит постер, и на нем написано: «DJ JJ aka Ярвинен». Диджей, значит. Мальчик-скромняга, выражающий себя через музыку? Хейди берет под мышку макбук парня и возвращается в гостиную.
— На что жил ваш сын? Откуда мог получать деньги? — спрашивает Хейди, стараясь придать лицу максимально нейтральное выражение.
— Стипендию получал и время от времени подрабатывал диджеем. В четверг у него планировалось выступление, по крайней мере, дома он появился лишь под утро. Мы и парой слов перекинуться не успели. Когда он пришел спать, мне нужно было бежать на работу, — отвечает Мария.
— Приходит ли вам на ум еще что-то, чем в последнее время он мог заработать крупную сумму денег?
— Нет, к чему вы клоните? — озадаченно спрашивает Мария.
Хейди решает пока не упоминать о найденном рулончике. Потом они, безусловно, вернут деньги, но сначала стоит изучить отпечатки на них.
— Нам нужно знать, кто был особенно близок с вашим сыном. Может, он с кем-то встречался? — спрашивает Хейди. Ее слова повисают в воздухе, который явно застоялся — комнату давно не проветривали. Хейди становится до боли жаль Марию. Печаль опутала этот дом так, что стала почти осязаемой.
— В какой-то момент Йоханнес еще больше замкнулся в себе, и я решила не надоедать ему расспросами, — рассказывает женщина. — Летом он временами не ночевал дома — говорил, что был у друзей. И когда по клубам ходил. Наверняка и тогда в клубе был, а после, уже утром, домой пришел — так и проспал почти целый день. Йоханнес очень много времени проводил за компьютером. В последние несколько недель он был слегка на взводе и еще настойчивее уходил от разговоров. Но не то чтобы это выглядело как-то подозрительно. Не знаю, могла у него быть и девушка, о которой мне не сообщалось.
— Но о девушке речь все же не заходила? Ну, или о парне. В общем, о ком угодно, кто имел бы светлые волосы. Может, кто-то потом звонил вам, спрашивал о Йоханнесе?
Мария Ярвинен качает головой.
— Вот вы спросили, и я поняла, что не знаю даже имен его друзей. Он никогда ни о ком мне не рассказывал.
— Вы были дома в пятницу, когда Йоханнес ушел? — спрашивает Хейди.
