Скоро перед Хейди появляется гигантская ель, раскинувшая свои ветви, словно тяжелые занавески. Отдельные ветки чем-то напоминают щупальца. Дерево в целом выглядит так, будто его кто-то заколдовал. Хейди поднимает взгляд к верхушке этого загадочного великана. К своему удивлению, она краем глаза замечает вбитую в землю маленькую табличку:
Вещи собраны и уже вынесены на улицу, и Саана с Инкери решили выпить прощального кофе. Инкери отодвигает в сторону чашечку и протягивает племяннице маленький сверток.
— Спасибо за это лето — и счастливой осени, — говорит она, и Саана тронута до глубины души. Будь ее воля, увезла бы с собой в Хельсинки и тетю, и весь этот прекрасный дом с мансардной крышей. Утерев рукавом слезы в уголках глаз, Саана берет сверток. Внутри что-то тяжеленькое.
— Надеюсь, теперь будем созваниваться почаще, — произносит Инкери во дворе и сжимает Саану в крепких объятиях.
— В смысле созвонимся когда-нибудь? — смеется та. Они с Инкери знакомы целую вечность, и названивать не любит ни та, ни другая. Хотя это лето сблизило их так, как ничто и никогда раньше. — Хотя бы скажи, как соберешься ко мне в Хельсинки, — добавляет она.
Они подходят к машине. Инкери бросает полный ужаса взгляд на Саанины пожитки: коробка с чердака, огромный баул, рюкзак и матерчатая сумка. Решившись, наконец, закинуть баул назад, в багажник старенького «жука», Саана вдруг вспоминает, что там двигатель. Со смехом она принимается запихивать все свое добро на заднее сиденье. Потом возвращается в дом — не забыла ли чего? — и снимает с вешалки в прихожей исландский шерстяной свитер: она уже давно настроилась увезти его с собой. Он мамин. Натянув свитер, Саана заруливает на кухню, чтобы глотнуть воды. Вдруг звонит телефон. Номер незнакомый, и беззаботность тут же покидает Саану. Она говорит вежливо и чересчур бодро, на что в ответ неожиданно получает приглашение на собеседование утром в пятницу.
Камушки с хрустом поколачивают дно грохочущего «жука», пока Инкери едет по грунтовой дороге к неказистому хартольскому автовокзалу. Саана наблюдает за тем, как сухая трава золотится в лучах августовского вечернего солнца, и ее захлестывает тоска. У Сааны целую вечность не было такого восхитительного лета, как это, проведенное у тети. В автобусе она открывает тот сверток: в руке оказывается прохладный гладенький камушек, а к нему приложена записка, где витиеватыми тетиными буквами выведено:
Любимой племяннице
Лунный камень даст тебе возможность почувствовать магическую силу луны. Это женский талисман, умножающий интуицию той, кто его носит. Он способен усмирить беспокойство, а также пробудить подсознание и развить эмпатию. Лунный камень — талисман духовных путников, проводник по внутренним мирам. Он усиливает энергию любви и помогает в начинаниях.
Следующее новолуние — 30 августа.
Для начинаний, да? Саана сжимает камушек в кулаке. Пока они едут, он постепенно нагревается до температуры ее тела. В автобусе Саана отправляет Яну сообщение: «На пути в Хельсинки!»
Мысли о мужчине вызывают мечтательную улыбку. Каждые несколько километров Саана бросает быстрый взгляд на экран телефона, однако новых сообщений от Яна нет и нет. Наверное, работа опять пожирает все его время. Расследование становится во главу угла. Саана смотрит в окно, наблюдая за тем, как Хартола мало-помалу сменяется Хейнолой, потом идет Лахти и, наконец, Хельсинки. Около «Призмы»[15] в Виикки Саана понимает, что ей одновременно радостно и страшно. Она вернулась в исходную точку, но теперь все по-новому. Сценарий для подкаста, собеседование на работу и даже парень — хотя конкретно в таких формулировках они это и не обсуждали. Ян. Шикарный мужчина, возникший в ее жизни из ниоткуда. Они знакомы-то всего ничего, но между ними творится настоящая магия. И Саане не терпится увидеть, к чему все это приведет.
