Они ступают друг за другом по мосткам, окруженным двухметровым озерным тростником. Йеремиас подходит к деревянным воротам Куусилуото и открывает их. Нигде не видно овец, из-за которых, собственно, ворота и установили. Они ныряют в лесную сень, взбираются на скалу, откуда выходят на тропинку, ведущую к единственному дому на всем Куусилуото. Там табличка:
— Что же на самом деле случилось с культовым режиссером-документалистом? Проделав долгий путь, мы наконец у цели, — произносит Йеремиас, давая камере запечатлеть буйную поросль.
— Говорят, что Рой родом из Соединенных Штатов Америки. Говорят, что в нем течет и финская кровь и что Рой несколько лет жил среди индейцев. Но наверняка нам известно лишь то, что Рой — один из наиболее значимых и интересных документалистов нашего времени. Режиссер, отмеченный наградами и взбунтовавшийся против жестких рамок социума. В данный момент Рой официально бездомный, однако он обрел убежище здесь, на Куусилуото, в этом самом доме. Посмотрим, удастся ли нам застать Роя.
— Снято! — кричит Абди. — Он же там, да? Пойдемте поближе к двери.
У самого входа в полуразвалившийся красный дом они снова включают камеру. Йеремиас стучит кулаком в дверь. Йоханнес беспокойно переминается с ноги на ногу где-то позади. Все замирают в ожидании. Никто не открывает, однако камера еще включена. В полной тишине запись приходится остановить. Внезапно где-то в кустах раздается треск, Йеремиас аж подскакивает на месте. Внушительная стена из веток не дает рассмотреть, откуда именно исходит звук. Взяв себя в руки, Йеремиас замечает в траве два блестящих глаза, уставившихся прямо на него. Одинокая овечка неотрывно смотрит еще пару секунд, затем невозмутимо поворачивается и уходит восвояси.
Рой уже дал им согласие на съемку, однако о встрече они по-человечески так и не договорились. Йеремиасу хочется сохранить во всем элемент спонтанности, чтобы на камеру фиксировались и возможные промахи. Йеремиас на удачу пробует дверь — и та открывается. Робея, все трое входят внутрь. Йеремиас пытается докричаться до мужчины, но пока безуспешно. На старом деревянном столе горит высокая свечка, но в комнате пусто. В зазоры между стенными досками воткнуты перья разных форм и расцветок: светлые и изящные, черные, даже крапчатые. Воздух слегка застоялся. В пол, стены и крышу жизнь въелась до такой степени, что Йере уверен, будто проветрить помещение как следует сможет только хороший взрыв. И все-таки дом просто восхитителен, он не похож ни на какой другой. Абди садится за стол, Йоханнес выбирает себе кресло-качалку. Йеремиас бегло осматривает это кресло: сделано из древесных наростов, капов — и невыносимо уродливое. Пламя свечи мерцает в комнатной полутьме, на стене разве что не хватает громко тикающих часов.
— Я гляжу, вы уже освоились.
Они не видят говорящего: его скрывает темнота. В этот момент свеча на столе тухнет и фитилек начинает дымиться.
В комнату входит Рой Куусисто. Йеремиас смотрит на него во все глаза. Глядя на него, можно подумать, что дух уже покинул это тело, но в то же время в мужчине словно бунтует сила.
— Мы хотим начать сегодня, — сообщает Йеремиас. — Вы согласны? — спрашивает он.
Мужчина недвусмысленно кивает. С этого момента их проект переходит на совершенно иной уровень. Съемка объекта. Начало повествования.
Пару часов они тратят на съемку того, как Рой устало прохаживается по двору и в сторону воды, как колет дрова на фоне покосившегося сарая, как сидит в углу комнатушки в своем уродливом кресле-качалке, как варит кофе на невзрачной кухне. Вскоре после этого Йеремиас сообщает, что на сегодня со съемками покончено. Абди аккуратно складывает аппаратуру в большие черные сумки-чехлы. Микрофон Sennheiser и светодиодные панели он запаковывает в считаные минуты. Йоханнес натягивает на голову капюшон худи и тихо выходит во двор покурить. Он не привык проявлять инициативу. Йеремиас со вздохом снимает камеру со штатива. Рой снова садится в кресло-качалку и раскуривает трубку. Вспыхнувшая спичка на пару секунд освещает морщинистое, угловатое лицо мужчины. Обветренное — вот слово, которое тут же приходит Йеремиасу на ум.
Они молча тащатся с сумками обратно до Ламмассаари. Май подходит к концу, скоро все вокруг задышит летом. Учебный год вот-вот закончится, но их работа едва началась. На деле на амбициозный учебный проект они угробят все летние каникулы, и Йеремиас до сих пор думает над тем, как поддерживать мотивацию товарищей на должном уровне. Мало кто придет в восторг от перспективы провести каникулы за учебой.
