Саана делает еще пару снимков полей и плаката, прикрепленного к одной из стен вышки. На плакате нарисованы четыре птицы. Саана молча рассматривает изображение лебедя-шипуна.
Около охотничьей будки овчарка резко воодушевляется и начинает неистово тянуть туда хозяйку. Мостки кончаются на пороге домишки. Рядом во влажную землю воткнута сероватая деревянная табличка.
По обе стороны мостков поблескивает вода, от этого охотничья будка напоминает избушку из детских сказок. Они проходят внутрь. Из окна во всю стену открывается по-настоящему волшебный вид на воду и тростник. Саана прислоняет ладони к бугристому дереву и дает взгляду поблуждать по великолепной панораме. Она могла бы остаться здесь навечно.
Когда они возвращаются на парковку, Самули потихоньку приходит в себя.
— Этот залив очень глубокий? — спрашивает он, не отрывая взгляда от воды.
— Вода только кажется страшной. На самом же деле многие удивляются, когда узнают, насколько тут мелко. Метра полтора, не больше — взрослому мужчине едва ли достанет до подбородка. Бояться надо дна: оно скользкое и топкое, но из-за смешной глубины с острова на материк можно дойти и пешком. Было бы желание, а утонуть вряд ли получится. Восточная часть залива в этом плане примерно такая же.
Самули молча кивает.
— Ламмассаари и на лодках обыскивали, с подводными камерами и эхолотом. И все безрезультатно. Когда течение сильное, вода мутнеет и ничего не видно. Речь-то, по сути, о мелкой бухточке. Даже когда течение слабое, видимость не превышает полуметра, хотя и до этой отметки почти не добирается.
— Ясно, — отвечает Самули.
Саана сжимает плечо мужчины, пытаясь как-то поддержать его, придать сил двигаться дальше.
После всего услышанного она смотрит на это место другими глазами. Неужели здесь настолько мелко? Ламмассаари окружен заливом глубиной в полтора метра? Саана думает о поисковых работах. Интересно, каково это — проверять темную воду эхолотом, опасаясь и надеясь одновременно, что там и есть пропавший парень? Они прощаются с Йокинен и уходят уже вдвоем.
— Похоже, я начинаю терять надежду, — признается Самули, когда они идут к острову.
— Нет, сдаваться пока рано, — настаивает Саана.
Они мало-помалу приближаются к мосткам, ведущим на Ламмассаари. Оградительные ленты полиция уже сняла, и в этой стороне заповедника снова можно гулять. Саана инстинктивно берет Самули за руку, которую он тут же сжимает. С Самули вообще очень легко и комфортно, а вот с Яном всегда нужно быть настороже. Может, это напряжение лишь следствие их притяжения? Самули, наоборот, настолько прост и приятен, что с ним без труда можно сдружиться. Хотя только ли сдружиться? Неподходящие мысли в неподходящий момент, но все же: будь Саана одинока, смогла бы заинтересоваться Самули как мужчиной?
Звонит телефон. Самули отвечает и сразу отстает. Саана продолжает идти. Они почти на месте, там, где Йеремиаса видели в последний раз. Почему он пропал именно здесь? Какую роль во всем этом играет заповедник? Может, никакую? Саана включает диктофон.
Я стою на мостках, которые ведут на остров. За моей спиной — дорожка до водопада Ванханкаупунгинкоски, и слева, далеко за полями, Виикки, а далеко справа — морской залив, над его водами возвышаются новые дома в Каласатама. Перед тем как исчезнуть, Йеремиас стоял на этом самом месте и снимал видео о красоте тростниковых полей. Теперь я пойду в лес, окунусь во мрак, поглотивший деревья. Пойду на остров — туда ведут все следы, и там до сих пор ничего не нашли.
Саана направляется к расположенной в центре острова избе Похъёлы, Самули ее догоняет, но он еще довольно далеко. Надо же, буквально сегодня по полям рыскали члены добровольческой бригады, искали Йеремиаса. Со стороны воды доносятся отзвуки моторной лодки. Наверное, люди на ней тоже заняты поисками.
