Когда исчезают следы полностью

— Уж слухи-то до тебя долетают, — говорит Айла и поднимает с земли пластиковую обертку: потом до мусорки донесет. — Я и не знаю, во что теперь верить и кому.

— Это да, — соглашается сторож, снимая с висящего на шее бинокля защитные крышки.

— И долго ты собираешься здесь ночевать? — спрашивает сторож, подходя чуть ближе. — Ты говори, если топить будет нечем или еще что. Я тут подумал… — он замолкает.

— Что подумал? — допытывается Айла.

— Что теперь здесь, наверное, не особо безопасно, — через силу отвечает он, и у Айлы на душе теплеет. Несмотря на всю неприветливость, он все-таки заботится.

— Не лучше ли тебе, ну, переждать эту бурю в городе? Пускай сначала отыщут мальчишку. Пускай полиция разберется со всем этим.

— Ценю твою заботу, — говорит Айла, — но неужто я не справлюсь?

— Остров как-то переменился, — продолжает сторож. — Будто все задержали дыхание. Наблюдают друг за другом украдкой, чего-то дожидаются. Потому я еще здесь — на кого ж еще оставить остров? На полицию? На туристов и зевак?

— Я уезжаю в Круунунхака[57], когда последняя овечка покидает Куусилуото, и для этого раза делать исключение не собираюсь, — говорит Айла, поражаясь своему решительному тону.

— Ну что за характер! Наверное, больше никто тут на ночь не остается. На твоем месте я б, конечно, был поосторожнее, — ворчит сторож, приставляя к глазам бинокль.

Небо восхитительно ясное: на голубом фоне тихонько дрейфует лишь пара едва заметных облачков. Несколько черных точек мечутся туда-сюда по небосводу. Айла смотрит мимо сторожа — на домик. Ничего нового она так и не выяснила.

— Видимо, полиция больше не придет, — говорит сторож, не отнимая от лица бинокль. — Ничего не нашли. И мы опять сами по себе. Будем надеяться, что все устаканится.

— Хм, — бормочет Айла, не в силах понять, полегчало ей или стало еще страшнее.

— Скоро начнется перелет у хищных птиц. Да и много чего еще, — рассуждает мужчина, по-прежнему глядя на небо.

— Давай надеяться на то, что с этими хищниками остров покинут и всякие другие, — шепчет Айла, после чего медленно идет обратно — к той тропинке, что огибает весь остров.

Сначала тропинка завернет в лесную чащу, потом поднимется к сауне и под конец выведет на прибрежные скалы.

А потом Айла вновь увидит свою любимую избушку и скроется в ней — прочь от чужих глаз.

На улице еще светло, хотя потихоньку смеркается. Саана поглощена размышлениями о той встрече: теперь у них есть дневник Йеремиаса. Хочется поскорее сделать копии каждой странички — успеть до того, как Самули отнесет находку полиции.

— Ты не против, если мы ненадолго заскочим ко мне? — спрашивает Саана у Самули, когда они толкают велосипеды к мосту. С него прекрасный вид на бушующие воды Ванханкаупунгинкоски.

— Не против, конечно, — говорит Самули, ловко запрыгивая на сиденье.

Спустя полчаса они сидят у Сааны в гостиной, уставившись на лежащую на полу черную тетрадь. Заваренный Сааной обжигающий чай уже разлит по чашкам — к нему так же опасно прикасаться, как и к тетради.

— Откроешь сама или лучше мне? — спрашивает Самули.

— Решать тебе, — отвечает она, глядя на него с теплотой.

Записи братишки. У них в руках — сокровенные мысли Йеремиаса, его переживания. Еще чуть-чуть — и Саана лопнет от любопытства.

Немного поколебавшись, Самули открывает тетрадь на первой странице.

Пустая.

Саана дует на свой чай, с беспокойством наблюдая за тем, как Самули листает дальше.

— Тут какие-то разрозненные даты, отдельные слова и предложения, — бормочет он. — Даже стихи есть. Могу поспорить, что все это связано с тем фильмом, который снимали парни.

Они вместе склоняются над страничкой, где красиво и ровно выведено:

— Даты и числа, — комментирует Самули. — Возможно, номера дублей или секунды, как считаешь?

— Очень вероятно. Хотелось бы, конечно, хоть краешком глаза увидеть отснятый материал, — произносит Саана.

— Я дам тебе номер Абди. Думаю, он поможет с этим, — говорит Самули.

Внезапно мужчина начинает рыдать.

Саана уходит на кухню за бумажными полотенцами. Вернувшись, она, повинуясь порыву, заключает Самули в крепкие объятия.

— Я не могу больше, я не выдержу, — шепчет он куда-то Саане в плечо. — Копаться в его вещах — это уже слишком.

Саана дает Самули спокойно проплакаться. Они сидят на полу, опершись друг о друга, нервно отхлебывают чай, продолжая гипнотизировать взглядом тетрадь — их единственную надежду на какую-то развязку.

Взяв в руки тетрадку, Саана открывает ее на случайной странице. Из разворота на пол выпархивает клочок бумаги: газетная вырезка 2015 года.

— Это что? — спрашивает Самули и сморкается.

Саана поднимает бумажку.