Йеремиаса уже вторую неделю ищут и полицейские, и добровольцы — и все напрасно. Пропавшего парня искали и в воде, однако чем дольше человека не могут найти, тем меньше поводов для надежды.
Сегодня мы услышали слова, которые врежутся в память надолго: «Мы решили остановить поиски за неимением результатов. Ваш брат будто испарился».
Зайдя на террасу избы, Саана пытается заглянуть внутрь через окошки. Почувствовав за спиной чьи-то шаги, резко оборачивается. Она ожидает увидеть Самули, но натыкается на незнакомца: мужчина, одетый в камуфляжный костюм и с оранжевой шапочкой на голове, окидывает Саану тяжелым взглядом.
— Чего надо? — спрашивает он, и Саана как-то теряется. На ум ничего не приходит.
— Я ищу, то есть мы, мы ищем… — начинает она и кивает в сторону Самули, только-только ступившего на двор дома. — Мы исследуем места…
— Полиция уже давно здесь, — грубо перебивает ее мужчина. — Оставили бы вы остров в покое. Тут кругом какая-то чертовщина.
— Поэтому-то мы и здесь, — отвечает Саана.
— Из-за пропавших птиц, что ли?
Мужчина переминается с ноги на ногу в ожидании ответа. Саана поднимает на Самули беспомощный взгляд.
— К сожалению, мы не совсем понимаем, о чем вы, — Саане приходится нарушить молчание.
— В этом году тут пропало несколько редких птиц, а может, и еще кто, но я как-то больше по птицам, слежу за ними.
Саана разглядывает мужчину. Вдруг он что-то знает?
— Расскажите поподробнее, — просит Саана.
— Этим летом я нашел на земле две вот такие штуки, — сообщает мужчина, доставая из кармана меточные кольца для птиц.
— Сами они эти колечки не снимут, — задумчиво произносит он. — Но я уверен, что скоро поймаю гаденыша.
— Я где-то читала, что этим летом Клоббен был у всех на слуху, потому что там одновременно вили гнезда серая цапля и морской орел, — Саана пытается сменить тему.
— Мм, что есть, то есть, — бормочет мужчина. — На Клоббен-то никому не пройти, вот птички и смекнули, где спокойнее всего гнездоваться.
— Мы ищем пропавшего человека, не птиц, — говорит Саана.
Самули подходит чуть ближе и добавляет:
— Моего брата, это его все здесь ищут.
Внимание мужчины, наконец, захвачено.
— Ну, тогда за мной, потолкуем.
Саана и Самули переглядываются и решают последовать за ним.
Около старого светлого дома мужчина поправляет пальцем съехавшие на кончик носа малюсенькие очки, открывает дверь и приглашает гостей войти.
— Стало быть, виделся я с вашим братом-то. Он же кино документальное снимал? На Куусилуото, да? — говорит мужчина, и Самули заметно оживляется.
— Приятный парнишка, чего не скажешь об остальных приезжих, — продолжает он, сняв очки и начав бережно протирать стекла замшевой тряпочкой из нагрудного кармана.
У окна стоят стол и два стула. Прищурившись, мужчина напряженно всматривается во двор.
— Как по мне, чертовщина какая-то происходит, — говорит он. — Пропадают птицы, пропадают люди — ну, один человек. Полицейские природу не уважают, топчутся где им заблагорассудится, не тех подозревают, не те вопросы задают. А ее я нашел в корешках, что не доходя до мостков на Куусилуото.
Саана и Самули жадно смотрят, на что указывает мужчина — на черную тетрадку, лежащую на подоконнике. Самули тут же хватает ее. Он нетерпеливо пролистывает пару страниц и смотрит на Саану.
— Это писал Йеремиас, — говорит он, прижимая тетрадку к груди.
— Вы показывали это полиции? — спрашивает Самули у мужчины, но Саана одновременно с ним громко произносит:
— Мы возьмем ее с собой, большое вам спасибо.
«Я — глаза Ламмассаари», — думает Айла. Она складывает ладонь козырьком и лбом упирается в прохладное оконное стекло. Толком ничего не разглядеть — чертовы занавески! Слышатся шаги, Айла отходит от окна и продолжает путь, напевая себе под нос. Турист? Полицейский? Айла садится на камень и наблюдает за тем, как один из дачников — они шапочно знакомы — грузит в тележку сумки и инструменты, а потом чинно везет это все на гору. Неудивительно, ведь сегодня суббота, и всем нужно на дачу.
Айла возвращается к тому окну: мало ли, вдруг повезет. Между занавесками — тонюсенький просвет, им Айла и довольствуется. Внутри скромненько и пусто. Кажется, тут никто не живет.
— Чего вынюхиваем? — раздается прямо за спиной.
Айла закашливается. Ее заметили. Медленно обернувшись на голос, она, на свое счастье, обнаруживает островного сторожа — страсть какого любопытного, зато хотя бы знакомого.
— С этим домом что-то неладное, тебе не кажется? И мужик этот тут бродил, у него вся шея в наколках, — бормочет она. — Ну, просто подумала, а чего бы полиции и сюда не…
— Давай полиция как-нибудь сама разберется. Тем более сюда они уже приходили. И ничего не нашли.
