— Знаю, потому и пришла. Хотела сказать, что ты был прав. Смерть Айлы свидетельствует в пользу твоей версии о том, что убийца не Рой. Безусловно, дело усложнилось, но вместе с тем стало приоритетным. Три убийства, одно исчезновение. Я готова признать, что Рой к убийствам не причастен.
Ян кивает.
— Я поеду в Круунунхака, где нашли труп. Хейди с криминалистами уже на месте. Скоро начнут обыскивать дом Айлы на Ламмассаари.
— Хорошо, — говорит Йона.
Ян внимательно смотрит на женщину: ее лицо абсолютно бесстрастно, а взгляд, напротив, крайне живой и проницательный — настолько, что от внезапного смущения Яну приходится спешно разорвать зрительный контакт. Не зная, куда смотреть, он принимается изучать ее кольца на левом безымянном пальце. Йона никогда не рассказывает о своей семье. Судя по всему, на кольцах Ян тоже задержался до неприличия долго, и Йона это замечает.
— Я замужем, у меня два сына. Ну, было два. Первый умер четыре года назад всего в семнадцать лет.
— Соболезную, — говорит Ян.
Йона прокручивает кольца на пальце, глядя куда-то вдаль.
— Ээро с самого детства был очень уязвимым мальчиком. Жизнь — загадочная штука. Говорят, гены диктуют, когда и как нам расти и какими становиться. А как же окружение? Ээро просто не выдержал жизнь. Он решил вообще никаким не становиться и покончил с собой.
В темно-карих глазах Йоны отражаются бездонная глубина и нескончаемая боль утраты. В уголке глаз появляются бусинки слез.
— Так, берем себя в руки, — говорит Йона, решительно смахивая слезы. — Я рассказываю это потому, что мое прошлое иногда может влиять на то, как я воспринимаю события настоящего. Например, труп молоденького парня в том лесу. Думаю, тебе просто полезно это знать. Как коллеге. Какими бы профессионалами мы ни были, прежде всего мы люди.
— Спасибо за откровенность, — говорит Ян. Теперь ему понятно, откуда у Йоны такая болезненная тяга к раскрытию именно этого убийства.
Она просто думает о своем сыне.
«Сколько же еще болезненных напоминаний о той трагедии Йоне придется пережить на этой работе», — думает Ян. Он поднимается и хочет выразить сочувствие как-то более внятно, но не может. Не умеет. Объятия тут не очень уместны. В итоге Ян ограничивается сдержанным кивком и торопливо направляется к выходу. Он сбегает по ступеням, чтобы как можно быстрее оказаться там, где Хейди уже дожидается его.
Потянув на себя массивную дверь дома на Ойкокату, Ян оказывается на просторной лестничной площадке. Лифт где-то наверху, вокруг уже небольшая кучка людей. Ян взбегает по лестнице на третий этаж. Дверь в квартиру Саволайнен открыта. Любопытная соседка жадно наблюдает за всем происходящим из своего дверного проема, но, заметив строгий взгляд Яна, тут же скрывается.
— Что нам известно о смерти Айлы Саволайнен? — спрашивает Ян, едва увидев Хейди.
Она стоит в прихожей, а чуть поодаль над трупом застыли люди в защитных комбинезонах. На пересечении прихожей и гостиной стоит внушительная керамическая ваза, наполненная длинными стебельками озерного тростника. Кусочек Ламмассаари посреди столичной суеты.
— Вероятно, какой-то приступ или что похуже. В мусорном ведре на кухне нашли инсулиновую шприц-ручку, а в холодильнике хранятся запасы инсулина. Мы пока не знаем, относится ли это к делу.
— А давно… — порывается спросить Ян, однако Хейди его перебивает.
— Скорее всего, она умерла еще вчера.
— Могла ли она случайно ввести себе смертельную дозу? — рассуждает Ян, вытягивая шею, чтобы заглянуть за плечо Хейди и посмотреть на пол.
— Я тоже так подумала. Нужно подождать результатов экспертизы, хотя я уверена, что это вышло далеко не случайно.
— А сообщения она не оставляла? — спрашивает Ян.
— На сей раз без этого, — отвечает Хейди.
— Темп событий очень ускорился, — говорит Ян.
— Да. Пока ждала остальных, думала только об одном: Айлу-то за что?
Над ними опять нависла гнетущая неизвестность.
—
Он резко просыпается.
— Ох, твою ма… в смысле ты меня немного напугала, — говорит Ян, и впрямь весь какой-то перепуганный. Взбодрившись окончательно, он начинает хихикать. Потом они уже вдвоем смеются в голос над его кошмарной реакцией. Саана смотрит на Яна: его заспанную версию так и хочется потискать. До Сааны Ян добрался уже под утро.
— Я все правильно услышал? «Любимый»? — иронизирует он, а потом целует Саану. — Ты сказала «любимый»?
Саана краснеет. Ну, Ян же тогда использовал именно это слово, вот и она осмелилась. Взяв Яна за руку, Саана тащит его на кухню, где уже накрыт маленький праздничный завтрак. Круассаны, омлет и смузи.
— Самый замечательный завтрак из всех, что мне когда-либо готовили, — говорит Ян, притягивая Саану к себе. Ее будто окатывает холодной водой при мысли о том, что когда-то Ян просыпался в объятиях других женщин.
