Катька вообще эффектная была, в черных колготках в сеточку, в мини-юбке, в босоножках на каблуках. Такая яркая, бойкая. Да еще и с московским студентом. В общем, девчонки сразу стали шушукаться, но Катька на такие мелочи никогда внимания не обращала.
Вадима она со мной познакомила, потому что я ж ее лучшая подруга. Он оказался очень интересным. Читает много. Как-то так оказалось, что мы с ним очень любим Джека Лондона, а Катька даже не знала, что это такой американский писатель. В общем, мы с Вадимом весь вечер о литературе проговорили. А потом, когда танцы начались, он меня танцевать пригласил.
Мне, конечно, показалось, что это не очень удобно, потому что он же с Катькой пришел, и я ему про это сказала. Он согласился, конечно, и потом пригласил Катьку танцевать. Она сначала расстроилась, а потом повеселела. В общем, мы весь вечер разговаривали и танцевали. Мальчишки водку из дома притащили, но Вадим пить отказался и где-то часов в десять спросил, не хочу ли я домой.
В общем, мы не стали дожидаться конца выпускного и ушли. Втроем. Он, Катька и я. По дороге до Сазонова песни пели, цветы собирали, я венок сплела и отдала Вадиму. Он в этом венке и в рубашке белой с расстегнутым воротом стал похож на греческого бога. Он засмеялся и спросил, на какого. Я смутилась, потому что мне хотелось сказать, что на Аполлона, пришлось отшутиться, что на Гермеса или Диониса. А он рассмеялся, что тогда уж на Асклепия, потому что он в медицинском учится.
Катька после этого разговора надулась и всю дорогу молчала. Видимо, потому что в греческих богах не очень разбирается. Но вообще ночь была чудесная. Тихая, теплая. Воздух такой, как будто бархат гладишь.
Отец Вадима — большая шишка. У него на работе случились какие-то неприятности, поэтому им пришлось уехать из Москвы в нашу глушь. Вадим говорит, что это на время, а потом все утрясется. Он нам рассказывал про свою семью, про маму, которую очень любит, про отца, которого уважает, потому что тот настоящий мужчина и может решить любую проблему.
Он сказал, что уверен, что его родители всегда ему помогут и будут на его стороне в любой ситуации. Катька усомнилась, что такое возможно. Мол, у нее мать чуть что, сразу орать начинает и винить ее во всех смертных грехах. А я призналась, что мне трудно судить, но отчего-то я убеждена, что мои родители меня бы тоже всегда поняли.
