- Не перебивай меня, - она попросила его замолчать всего лишь, но от такой просьбы любой приказ покажется смехотворной пародией. – Когда я увидела тебя, подумала, что ты мог измениться, что ты стал именно тем, кто мне нужен. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я знаю, что ты можешь. Я верила в тебя тогда, когда уже никто не верил. И ты всегда оправдывал мои ожидания. У меня была надежда, что ты изменился, стал тем, кем был раньше. Подумать только, чтобы такой успешный человек, как я, жил надеждами. Но теперь вижу, что это напрасно, что ты всё тот же неудачник. Ты окружил себя своими друзьями и думаешь, что они никак не влияют на твоё развитие. Ты окружил себя ученицами и думаешь, что это не отражается на тебе. Я ведь говорила, что твоё окружение формирует тебя ничуть не меньше тебя самого. И ты знаешь результаты.
- Похоже, вас сформировало больше окружение, чем вы сами, - я произнесла это едва слышно. Специально. Не могла терпеть того, что она говорит. Не могла видеть, как она унижает Егора и всю его жизнь. Не могла. И не сдержалась. Она унижала человека, который запал мне в душу. Он мне понравился именно таким, не тем, которым она его создала, или его окружение, или ещё какой-то круг общения. Он таков, каков есть – и таким он мне нравится больше. Его обаяние нельзя скрыть. И что бы она ни говорила, я буду отстаивать свою точку зрения.
- Что? – я прервала её фонтан речей, который она так и не договорила, и теперь она хотела реабилитации. Я молчала, была мышкой, тенью, а тут вдруг раскрыла рот и посмела сделать ей вызов. – Повтори, что ты сказала.
- Да чего вы так выходите из себя. Я ведь всего лишь ученица, несовершеннолетняя. Мало ли, что я думаю, правда? – я была абсолютно спокойна. Тихое безразличие. Коварство. Уверенность. Внутренняя сила. Я чувствовала безумное ощущение эйфории. Эта её реакция – совсем не то, что я хотела бы увидеть. Я даже не пошатнула и миллиметра её веры в себя. Уверена, такие, как она, общительные и экстравертные, на деле являются глубокими пофигистами в отношении общественного мнения.
- Когда говорят взрослые, детям лучше не встревать, - этот родительский тон. Как он меня бесит в своей же собственной матери. Как он меня бесит в ней. Ты мне в матери не годишься, так что упрекать можешь своих учеников.
- Пожалуй, нам с Егором Дмитричем нужно выйти, пока вы тут, слишком взрослая, сама с собой разберётесь, - я дерзила, причём, очень грубо. За это можно получить оплеуху. Но самообладание той женщины такими детскими провокациями невозможно было пошатнуть.
- Скавронская, ты переходишь границу.
- А она не переходит? Унижает ваше достоинство, оскорбляет и пытается за ваш счёт попасть в рай, - я вспылила, добавила больше, чем нужно, эмоций, когда стоило давить напором и фактами, как учил отец вести полемику. – Но кое-кто забыл: чтобы попасть в рай, нужно попрощаться с жизнью.
Я поднялась, прошла мимо Егора к чайнику, залила кипятком заварку и уселась на своё место. Да, это было по-детски. Сколько спеси во мне было проявлено. Я сама диву давалась впоследствии, что во мне, оказывается, столько детской непосредственности и гонора. Но, тем не менее, я имею право так себя вести, а она – нет.
- Я говорила тебе, Егор, - пауза, - с детьми не связываться. Заразишься от них вот этой инфантильностью.
- Ты тоже переходишь границы дозволенного: ты давно потеряла своё право указывать мне, как строить мою жизнь, - наконец-то, в нём проснулся мужчина. – Мне напомнить твои последние слова? Не нужно, думаю. Ты уходишь, но возвращаешься всякий раз, чтобы проверить, как я. Твоё желание опекать меня мне льстит.
- И всё это ты понял только благодаря словам этого создания? Не вздумай влюбиться в неё, Егор. Ты унизишь этим всех своих девушек.
- Ты никогда не переживала за всех, так что не прикрывайся ими. Давай начистоту: это оскорбит тебя. Только я не могу понять, чем же именно тебя это оскорбит. Тем, что она моложе? У неё меньше мусора в мозгах? Или тем, что она видит дальше своего носа? – мне кажется или Егор сейчас сравнивает меня с Леной. Причём, выставляет меня в хорошем свете. Почему-то дурное радостное предчувствие. Ой, не к добру это.
- Очнись, Егор, - она щёлкнула пальцами перед его носом дважды. – Она влюблена в тебя только потому, что ты симпатичный практикант. Думаешь, я не знаю, что чувствуют девочки в таком возрасте? Через пару лет ты станешь просто хорошим воспоминанием о юношеской любви. Всего лишь.
- Мы снова обсуждаем мою жизнь. Как тривиально, - он тяжело выдохнул.
- Уходишь от ответа. Только не говори, что делал ставку на неё – это будет слишком смешно.
- По-прежнему считаешь людей фишками из казино. Ни капли не изменилась. Тогда что ты здесь забыла? Пришла поинтересоваться, как я живу? Или надавить на больное? Повспоминать прошлое? Ностальгия заела? Или между ног давно ничего твёрдого не было? – перегнул палку. Лена покраснела от злости. Я чувствовала себя лишней, не доросшей до такого разговора, хотя бы просто присутствовать.
