Я была невероятной. Невероятно упрямой, пробивной, как танк. Мною можно гасить любого борзого парнишку. Я сама такая, дерзкая, агрессивная, слова не даю лишнего сказать, пока не утвержу за собой правду и последнее слово. На самом деле мне нужно было выговориться. Всё то негодование, накопленное за это время из-за сложившихся обстоятельств, требовало выхода, а не просто оседлого способа жизни в моей голове. Взорвалась бы ещё. Может, Кравец это понимала, а, может, она слушала больше смысл слов, моих обвинений, а не интонации. Всё-таки она не я.
- Я понимаю, что подвела тебя и не должна была так поступать, поэтому прошу тебя о помощи, - она с мольбой в глазах смотрела на меня, хотя ей явно едва ли хватало духа на этот взгляд. Она признавала свои ошибки в крайне редких случаях. И тому виной была её гордость, поэтому я удивлена. – Помоги мне разлюбить его. Ты же интересуешься всеми этими штуками по психологии.
- Почему ты хочешь его разлюбить?
- У меня есть Костя. Он всё видит и терпит. Не хочу его мучить, - какое великодушие. А раньше сообразить - не судьба?
- Может, отпустишь Костю тогда?
- Не хочу. Он замечательный, - она улыбнулась уголками губ, и я поняла, что не всё потеряно для Леонова.
Не знаю, что меня удержало от нравоучений, но я смолчала. Не дала никакого ответа. Открой рот – тут же бы начала задвигать какую-то фигню. Тем более, до сих пор злюсь на неё из-за этой всей аферы с чаем. Она ведь специально купила мои любимые эклеры, чай сделала идеально, подарки помогла мне спрятать и ещё и встретила. Да, своего рода использует меня, но я почему-то не могу дать ей вот так подохнуть. Ксеня сейчас на хлипком мостике между двумя мирами. Доски, на которых она стоит, прогнившие и поедены короедами, а бечёвка, скреплявшая дощечки, под влиянием климатических условий истратила свой срок годности. Я не уверена, что Костя – человек Кравец, что он «её» человек. Я уверена в том, что этим «её» человеком точно не является практикант. Вот от этой планки стоит плясать.
Если вам кажется, что мы с Кравец снова стали подругами или эта её просьба о помощи как-то урезонила моё отношение к ней, то вы ошибаетесь. Теперь, чтобы вернуть всё на круги своя, понадобится много времени. Она потеряла моё хорошее расположение, но это не значит, что её теперь не существует в моей жизни. Правда, особо много рассказать мне не удалось. Вернулась мама, и я навострила лыжи на выход. Хотя меня уговаривали остаться и поужинать, но меня ждут дома. Там – свой ужин.
То, что Кравец своей повинной задала хороший настрой на вечер, это факт. Я чувствовала какую-то благодарность к ней. Пусть она не трогает пока тему Егора, если не хочет снова гребнуть очередную порцию лжи. Но для начала нужно ей рассказать о том, как забыть человека. В теории всё просто. Как всегда, собственно. На практике ты борешься сам с собой, а это уже – грань психоза.
Без очень сильного желания ты пропадёшь. Дело не столько в силе воли, сколько в желании достичь результата и не остановиться на небольшом.
Я вспоминала конкретные цитаты, которые однажды писала для себя. Была другая ситуация, другие люди и совершенно другие обстоятельства, но само наличие избавляло меня от пробоины в опыте.
Ты должна этого хотеть, Кравец. Не просто хотеть – несмотря ни на какие невзгоды с учёбой, Костей, родителями, мной и любой другой подругой, ты перед сном должна загадывать вычеркнуть из своих мыслей практиканта. Этого нужно желать – тогда ни одна преграда тебя не остановит. Ты как метеорит – либо сгоришь, либо убьёшь нахрен всё на своём пути.
Лучшее лекарство от мыслей – это физический труд.
Почему нам сейчас так тяжело? Мы живём в городе, не озабочены никакой землёй, которую надо удобрять, пахать, очищать от сорняков и на которой нужно для пропитания взращивать плоды. С этой точки зрения люди, живущие в деревне, более стойкие к такому роду неприятностям. Ещё нужно сказать, что мы с тобой не занимаемся отдельно спортом, не тянемся к спортивным залам, пробежкам. Даже зарядку – и ту не делаем, хотя стоило. Знаю, что ещё очистить голову помогает медитация, но не особый я знаток в ней. Тут можно поспрашивать Ярослава.
Раз труд – не наш метод, то в наших силах запустить реактор очевидной, безбожной занятости.
И не фальшивой. Настоящей до мозга костей. Кружки, клубы по интересам, какие-то школы, курсы, языки, выставки, походы – всё в таком роде. Цель проста и очевидна: забить себе голову так, чтобы даже не успевал вспоминать о том, что внутри тебя какое-то сомнение или томление относительно другого человека. Почему этот принцип сработает, если мы, де-факто, не будем решать ситуацию никак? На мой взгляд, тут вылезет другая фишка: не все ситуации зависят от твоего решения. Что это значит? Смысл в том, что ситуация или решается сама собой или не решается вообще. Мне кажется, именно здесь это срабатывает.
