- Мама просила не совать свой нос в те дела, с которыми вы, юная леди, не хотите мне помогать!
Ну, вот так как-то всё и было. А ещё сегодня причаливали Вишневские. И мне желательно быть дома, чтобы они не разрушили мою вчера устроенную экосистему в комнате. Не ступит нога врага на мою территорию. Или вступит и выйдет моментально! No pasarán! Враг не пройдёт!
В прошлый раз мне их хватило. Пришлось паркет менять из-за того, что их большая Олечка на роликах разъезжала. Видите ли, на улице она боится кататься, боится упасть, поэтому тренируется дома. Ей бегать надо, а не на роликах кататься. Пусть дают ей в зубы коляску с младшей Олей и отправляют в парк гулять. Ей полезно много ходить, а малой – много дышать. И нет, я не жестокая, я справедливая. Сами отъели себе задницы, а потом удивляются, почему за двадцати двух летней кобылой никто не ухаживает. Ещё бы. И ладно лишний жир и её, кхем, плавные линии фигуры, но ведь она и не следит за собой. Ни здорового питания, ни масок для лица, для волос. Ни даже приличного маникюра! Однажды она вышла на улицу с грязными патлами вместо волос и даже не додумалась их в какой-то хвост или гульку заплести! Нет, ну, вы видели такое?
Зато старшая дочь, первенец, у Вишневских – красавица. Елизавета. И как первенец сорвала себе очень много лавров. Замуж вышла, родила и теперь сбагрила эту Олечку-младшую на родителей, а сама с мужем увлеклась работой. Можно сказать, что я вполне законно приписываю мелкую Олю именно родителям – они похожи на семью, хоть и жрут, как свиньи. Однако я бы не отдала им своего ребёнка, если не хочу, чтобы тот был похож на копилку для денег – такую же пузатую. Уж простите за неполиткорректность в адрес полных людей. Родственников, увы, не выбирают.
Я очень надеялась, что они приедут вчетвером, а не вшестером. И мама говорила, что будет четыре ротика. Ротиков оказалось восемь. Я вам даже имена их советую не запоминать, но мне надо бы их вспомнить. Дядя Яков с тётей Настей, их старшая дочь Елизавета с мужем, их сын Валера с женой, старшая Олечка и маленькая Олечка. Итого, восемь. ВО-СЕМЬ!
Я испепеляла взглядом маму, когда увидела всю семейку у себя в прихожей. И, честно, не подумала бы даже высовывать свой нос из своей крепости, оставлять её незащищённой, если бы не услышала такой гул. Поздравления, подарки, шорох, шум, вибрации – да, твою мать, мои колонки не так гупают! И мама, думаю, поняла, что в мою комнату эта орава, ни один из этой оравы, не зайдёт.
Как оказалось потом, всем семейством они зашли просто поздороваться. Елизавета со своим мужем собираются за границу, а у нас они пересаживаются на рейс. Валера со своей женой сняли отдельно квартиру (хоть один нормальный человек!), чтобы справить Новый год вдвоём. Итого, как мама и говорила, останется четыре человека. Две Оли, тётя Настя и дядя Яков. Но мой гнев всё равно ещё шаткий.
Посиделки с кухни перенеслись в гостиную, потому что на нас, шестерых, и их, восьмерых, кухни явно не хватало. Чай попить решили и обсудить последние семейные новости. Кто вышел замуж, кто женился, кто залетел, кто вылетел из университета, кто переехал – и всё в таком роде. Как только мой чай закончился, я только хотела ускользнуть к себе, как меня начали спрашивать.
«Как твоя учёба?»
Прекрасно.
«Решила, куда будешь поступать?»
Нет.
«Не хочешь по стопам отца?»
Не знаю.
«А ухажёр есть?»
Нет.
Но мой ничуть не дрогнувший голос совершенно их не убедил. Они стали докапываться, выспрашивать, а точно, правда, никого нет – достали.
Мама мне сочувствовала, как и все остальные, но не разрешала идти в комнату. Потом стали допрашивать близнецов. Потом – Варю. Им вопросов досталось побольше, ответы тоже были пошире, но родители хотя бы выглядели приблизительно довольными. Я не умею говорить с родственниками, потому что не хочу. Мне кажется, что они это делают из корыстных целей, а сказать прямо - не могут. Меркантилизм процветает, ага. И это церковно повёрнутая семья. Ах, точно, они ведь не в курсе, что я как бы не особо разделяю их вот этой страсти.
Ну, да. Тебе больше нравится целоваться с практикантом под угрозой раскрытия.
И вас таки-раскрыли. Костя. А потом поцелуй с ним. Блин. Он так легко касался, не настаивал. Я не говорю, что он искусен, как Джакомо Казанова. Но это было приятно. Когда-то тебе ведь было интересно, как целуется Леонов? Вот, желание исполнено. И о том, что ты поддалась ему – никому. Вообще-то тебя даже совесть не мучает. Ты этот поцелуй вычеркнула из памяти быстрее, чем слова того же Ярослава, который просто слегка намекнул о возможности своей симпатии к тебе. Видимо, всё дело в Леонове.
Он слишком засиделся в друзьях, и теперь на нечто большее претендовать не смеет?
Выскользнула из-за стола, в уборную всего-навсего, заглянула в комнату. Тут свежо, тихо и просторно. Никто не спрашивает у тебя что-то личное, не задаёт неудобных вопросов. За это я люблю тебя, моя обитель, ты просто принимаешь меня.
Я схватила телефон, слыша мамины шаги. Выходит из гостиной и направляется сразу ко мне в комнату.
