- Если ты скажешь, что так вышло само собой, я тебя ударю, - и мой серьёзный взгляд, направленный чётко в переносицу подруги, только подтверждал слова.
- Нет, это моя вина, - умница. – Мне жаль, что я потеряла твоё доверие.
- Так будет долго, - она снова лепетала что-то не членораздельное, и я теряла терпение. – Спрошу прямо: ты хочешь общаться?
- Да, - и не смела до сих пор взглянуть мне в глаза.
- Вот и чудно, - я приторно улыбнулась. – Но о секрете Леонова я тебе всё равно не скажу, потому что это его секрет, а не мой. Я всего лишь косвенный участник.
Она согласилась и больше не поднимала эту тему. И не извинялась. Перед самым её домом (я решила её проводить сначала) мы неплохо болтали и обсуждали каникулы и предстоящий семестр. Расставались, можно сказать, на приподнятой ноте, а о том инциденте с извинениями я забыла и не вспоминала до самого вечера.
К телефону я так и не думала притрагиваться. Будто проклятый, он лежал где-то в уголку на полу моей комнаты. Разряженный. Брошенный. Неинтересный. Будто человек, которого я вышвырнула из своей жизни. Будто Егор. Ты опять за старое, Скавронская. Везде видишь его. Везде находишь сходства. Даже там, где, казалось бы, их не существует. Если бы за твои способности платили, ты бы стала мультимиллионером. А вместо этого живёшь с родителями, рассорилась со всеми, карабкаешься и пытаешься вести не столь жалкую жизнь. Но ты жалкая, Скавронская!
Как ты умудрилась до такого опуститься? Ты скатилась так низко. Не узнаю себя. Какой же паршивкой я была? Вместо того чтобы отвадить Леонова, оставила его рядом. Вместо того чтобы вправить Кравец мозги насчёт практиканта, отступила. Ты боишься серьёзных решений, ты боишься расставаться с людьми, ты боишься остаться без людей. Тебя пугает одиночество, признайся.
Нет. Я не боюсь остаться одна. Мне нужны люди, да, но для признания. Не обязательно, чтобы они были друзьями или фамильярничали. Достаточно того, что они будут поддерживать меня.
Ты быстро устанешь от такой жизни, когда ни на кого не сможешь положиться.
Плевать. Чем быть преданной, лучше остаться одной и контролировать всех.
Всех не проконтролируешь. Что собираешься делать?
Для начала схожу к Ярославу и разберусь в себе.
Вытянувшись на кровати, я попыталась представить себе завтрашний день. Встречу с Ярославом. Как он выглядит? Сильно ли подавлен? Сильно ли истощён? Много ли он спал? Выспался ли? Вот его машина подъезжает к подъезду, и он звонит, говорит мягко, радостно, что могу выходить. И я бегу проверить сначала его машину во дворе из окна на кухне, а затем – собираю наспех сумочку. Вот, спустя минут десять, спускаюсь к нему. Прохожу утоптанную тропинку от подъезда до дороги. Он открывает мне дверь и закрывает, когда я поставила ноги на резиновые коврики. Обходит машину, садится, струшивает снег и ставит ноги на свой коврик. Пристёгивается, успевая кинуть на меня быстрый наблюдательный взгляд и улыбку. Ступни в ботинках занимают свои места на педалях, рука перемещает рычаг, и авто трогается с места. Я с восхищением смотрю на снежные картины, на редких людей и машин. Улыбка сияет на лице и, словно ребёнок, опускаюсь в танец мыслей о холодном времени года и людях.
Люди. Такие назойливые и такие беспомощные. Думают, как бы выкрутиться, как бы разбогатеть, как бы привлечь кого-то в свою жизнь. Жалкие, никчёмные создания.
Как и ты.
О, да. Я не лучше их. Возможно, даже хуже. Без сожаления расстаюсь с людьми, бросаю их, выбрасываю, словно игрушки надоевшие. И дело не в цели, к которой я якобы стремлюсь. Дело во мне. Я разучилась вести себя с людьми, общаться с ними, быть искренней, доброжелательной, открытой.
Да ну, ты всегда такая. Вспомни даже ту компанию Абрамовой. Ты улыбалась и смеялась вместе с ними. И в снежки играла. В чём дело-то?
По-моему, мне пора остановиться.
Машина заворачивала на крутой подъём, и я отвлеклась от своих раздумий. Не понимаю, где мы и как сюда добрались. Из-за собственных мыслей не следила за дорогой. И как мне уехать отсюда? Ах, точно, мы же поедем ужинать ко мне позже. Будто я его семье представляю как некоего «особого» человека. Хотя Ярослав и так особенный. Без него многих бы поступков не было, на многое не решилась бы и со многим остались бы старые счёты.
Жилой комплекс, к которому мы подъехали, бело-голубой, напоминал волну, море, небо – в общем, всё то воздушное и прекрасное, что существовало. На душе сразу полегчало. Ярослав открыл дверь, а я, словно статуя, сидела. Пришлось даже дёрнуть меня за плечо. А пока он вытаскивал из багажника пакеты с продуктами, я отстёгивала ремень безопасности и вставала на ноги. Атмосфера тут была не очень приятной, словно чужеземной. И от этого ощущения становилось не комфортно, будто ты не на своём месте.
- Дом не очень радужный, несмотря на антураж, - Ярослав пошёл по одной из тропинок к подъездам. – Собираюсь отсюда переехать да всё никак.
