- Поэтому о тебе заботятся Ярослав, братья, Егор и Костя. Ты даёшь им свободу и право выбора, как любым мужчинам, -
она хороша. Чертовски хороша.
- Я слышу зависть, Абрамова, - а вот это удачно подмеченный факт в специях юмора, - и вокруг тебя гораздо больше людей. В чём дело?
- Меня могут обсуждать в любой момент, - она снова осмотрелась, - даже сейчас.
- Нечего было зарабатывать себе славу очень лёгкой на подъём девицы, - я отшучивалась снова и укоряла её одновременно. – Это вызывает зависть.
Тоже осматривала ребят и периодически ловила их взгляды на себе. Нет, не только заинтересованные или пустые. Кто-то улыбался и кивал или махал рукой. Костя общался с парнями, но поглядывал на меня. И я замечала это, но не реагировала. Хватит того, с какими новостями Оля подошла ко мне.
- Поэтому я хочу от этого отказаться, - но помощи у меня она не просила, тем не менее.
- Давай начистоту, - привлекла её взгляд словами. – Если ты устала от своей жизни, ищешь какую-то новую веру, почему обратилась ко мне? Есть Женька с более гибким графиком и пластичным ритмом [жизни]. Мне лично больше импонирует её жизнь – она ничем не обременена, в отличие от меня, и при этом остаётся открытой для новых связей и знакомств. Будь я в поиске какой-то новой интересной практики, то непременно увлеклась бы йогой, каким-то спортом или на что там она тратит своё свободное время.
Мой монолог Олька слушала внимательно и переводила взгляд с меня на парту, около которой мы стояли до сих пор.
- Я не могу быть одна, понимаешь? – едва слышно произнесла она, но без излишнего стеснения меня.
- Тогда ты не по адресу – меня одиночество не гнетёт.
- Поэтому я хочу к нему привыкнуть, - что ты творишь?!
- Тогда я тебе не нужна. Будь одна – для этого кто-то не нужен, - и моя логика, не всегда такая логичная и превосходная, как бы я того хотела, раздавливала Абрамову. Она стоит не такая радостная уже, без того энтузиазма, словно я палач, пред которым она обнажила шею. – Я поняла тебя. Больше не надо слов. Если ты хочешь чему-то научиться новому для себя и решила, что я могу помочь, то я попробую. Только учти, что ты на таких же правах, как и Кравец – я помню о твоём сквернословии, - сделала паузу, подождала, пока Абрамова посмотрит мне в глаза. – Зла не держу, но вывод сделала, что ты способна на это. И надеюсь, что пресмыкаться передо мной ты не станешь, иначе я совсем в тебе разочаруюсь. И да, я высокомерна, всё правильно, но именно это держит меня в ежовых рукавицах. О, как вовремя.
- Ну, как вы тут без меня, гаврики?
Пока Света снимала пальто, она оглядывала нас, радостных и удивлённых. Рассаживались по местам и открывали тетради для конспектов. И учебники. Всё-таки мы соскучились по ней. Даже те, кто влюбился в Егора.
- Скавронская, хочешь к доске? Егор, наверное, тебе слова не давал сказать.
- Да нет, мы вполне себе спорили на семинарах, - я усмехнулась и глянула на Женьку, которая развернулась ко мне с ответной усмешкой.
- Вот как? – она справилась с верхней одеждой, достав из ящика стола тот же учебник, что и лежал на парте хотя бы в одном экземпляре, и присела на стул. – Он о тебе очень хорошо отзывался (я напряглась). Интересно посмотреть, насколько ты изменилась. Давай к доске и расскажи вкратце о Второй Мировой по плану: причина, участники, основные события, последствия. Смирнова, а ты на доске карту Европы нарисуй и укажи все битвы. Сазонова, возьми Тихоокеанский регион. Леонов, все даты, что помнишь, на доске напиши. Вперёд. Остальные, готовьтесь к вопросам.
И пара прошла так быстро, как это вообще возможно, если ты один из главных участников действий. Света не была такой строгой, как обычно. Сегодня она в прекрасном настроении, хотя, как призналась сама, работать совершенно не хотелось. Мы успевали теоретически пройти всю программу до экзаменов, но поторопиться следовали бы. Даже с нашим курсом истории – пять пар в неделю.
К слову, субботу нам не освободили, как в первом семестре, считая, что все предметы, что надо подтянуть, мы уже подтянули (раз дожили до второго семестра). Но теперь по субботам нам поставили спец предмет. Т.е. историю. Две пары. Итого семь часов истории в неделю.
«Ужас», - скажете вы.
«Я с отцом это время в день тратила на дискуссию», - отвечу я.
Мы действительно могли сесть после завтрака с отцом на веранде на даче и обсуждать НСДАП, к примеру, прерываться на обед, а затем – и на ужин. Братья такого штурма не выдерживали, потому то приходили, то уходили. Варя же обычно крутилась на кухне с мамой. Да и не любила она подобные беседы. Я не скажу, что всё время могла сохранять внимательность, иногда и лажала, но те поучительные моменты надолго запоминались. В итоге благодаря отцу я могла долго сосредотачивать внимание на какой-то теме, даже если буду очень уставшей.
Как рак
вцеплюсь клешнями
и не отпущу
до самой смерти.
- Я и забыла, какая она классная, - Абрамова сидела на парте Женьки (первой), скрестив ступни.
- Да, практикант ей всё-таки уступает, - я же устроилась на первой парте своего ряда в той же позе.
