- Всё ты знаешь, Скавронская, и всё ты понимаешь, - он не раздражался, но его высокомерие озлобленно хлестнуло меня по зубам.
- Ты о чём?
- Лги, кому угодно, что ты вся белая и пушистая, что ты не соблазняла меня, что ты совершенно безразлична ко мне, - он действительно уверен, но спокойным я бы его не назвала
заведённым
одухотворённым
возбуждённым.
- Я не говорю, что белая и пушистая, как и то, что совершенно безразлична к тебе, - это правда, поэтому произнести оказалось действительно просто именно Косте.
- Повторяю, - он развернул голову ко мне, ожидая, пока я посмотрю в ответ, и продолжил: - Можешь очищать своё имя перед Ксюшей, девочками – да кем угодно, но не смей это делать передо мной. Не лги мне.
- Это моя месть, Леонов, - выдаваемая за правду ложь. – Ты лгал мне полтора года, прикрывая симпатию дружбой. Так что не езди по мозгам своим «не лги». Я сама знаю, что и где говорить.
- Ты хотела со мной подружиться в самом начале, потому и сбегала с пар. Сюда же, - он обвёл взглядом помещение. – Или я по-твоему болван, который не поймёт?
В нём говорило не столько задетое мужское самолюбие, сколько актёрство. Вот, почему я не воспринимала этот разговор всерьёз. Но надо признать, что мне нравилась его игра. Леонов действительно ведёт себя нормально, как я привыкла видеть [не в последнее время].
- Да, было дело. Тут врать не буду.
- Ты соблазняла меня всё-таки, - ты и сам прекрасно знаешь, - появлялась специально перед моими глазами, когда никто другой не появлялся. А потом выступала на кафедре с энтузиазмом Ленина. Как я мог не запасть на тебя, а?
- Слишком откровенно, Леонов. Мы не друзья, повторяю, - он не перегнул палку, он показывал мне, что мыслит гораздо шире, чем одним днём.
Вся эта ситуация – фарс чистой воды. Игра не разумов и не душ.
Игра воображений.
Сейчас Костя сделал одну очень важную вещь – он вступил в игру. И не просто вступил – он задал ей правила. Правила, которые сам теперь не в состоянии нарушить. Даже если очень захочется.
- Ты всё равно никому не скажешь, - он усмехнулся и снова уставился на умывальник.
- Хорошо, не скажу, - я улыбнулась и тоже смотрела перед собой. – Но не стоит мне раскрывать карты.
- Я думал, давно уже их раскрыл, - а вот и правда, запеченная в рукаве иронии. – Тем признанием.
- Кость, я не думаю о тех словах, как и о твоих поступках. Ты взрослый человек и сам ответственен за всё. Это твоё решение и твоё бремя.
- Именно. Мои слова – это мои решения. Запомни ещё одно: мы не друзья. Я согласен. Мы перешли эту черту уже.
- К чему ты клонишь? – а вот тут мне стало интересно. Я даже посмотрела на него, сидящего рядом.
- Я не приму тебя как друга, - как-то не очень эффектно звучит. Ладно, подыграем.
- Я тебя тоже, - ведь видеть в тебе друга уже не могу. Так что отчасти это правда, а не фарс, который мы тут с тобой метаем.
- Отлично. Тогда в субботу после истории мы идём в кино, - вот, чего мне не хватало.
- У меня поход по магазинам, - но так просто я не сдамся.
- А потом пойдём по магазинам, если ты хочешь. Но сначала – свидание, - ни убавить, ни прибавить.
- Какое свидание, Леонов? – достойный фарса финал.
- Обычное свидание, Скавронская, обычное, - он встал с подоконника и подошёл к моим коленкам, которые упирались ему в бёдра. – Хватит того, что я полтора года медлил. Как я понял, тебе это явно не нравилось. Теперь – не отвертишься.
И он ухмылялся. Не гадливо. А так самоуверенно, что я не могла не засмеяться в ответ.
И ответить
положительно
лишь бы он потом меня не уложил.
Комментарий к Глава 19.
Глава небольшая, но это должна была быть вторая половина 18-й главы, так что [продолжите мысль сами].
Спасибо, что до сих пор читаете, вникаете и радуетесь продолжению.
Могу вас уверить, что скоро будут очередные перемены [к лучшему][надеюсь].
Оставляйте комментарии и жалобы [что так мало] [что за стиль] [что за чушь].
Всех благ :)
========== Глава 20. ==========
«И как тебе мои объедки?»
Спустя дни, спустя месяцы я вспоминала эти слова Кравец, и мне становилось не по себе. Словно в моё тело подселили кого-то ещё. Или моё тело отдали кому-то другому напрокат. И я ощущаю это инородное присутствие, а своё собственное мышление – вне тела. От этого становится гадливо.
И сколько бы я ни улыбалась, сколько бы ни сближалась (к моему удивлению) с Абрамовой, сколько бы ни училась дальше, замечала одну тенденцию: потеряв такую подругу, как Кравец, на самом деле я не утратила особо ничего. Мы по-прежнему общаемся и с Женей, и с Ларой, которые вместе с Олей умудряются лавировать между пассивно-агрессивной на мой счёт Ксеней и мною, спокойной и сосредоточенной на своём будущем.
Я ведь решила, куда приложу руку
назло всем
и вопреки всему.
Со мной вместе собиралась поступать и Оля, и Лара, а Женька скорее всего переедет с родителями за границу. Ах да, экономическое будущее Леонова изменилось – он захотел поступать на международные отношения. Большая часть наших одногруппников тоже хотела идти на право, как и мы с девочками. Только не уверена, что хочу крутиться среди них вновь. Мне мало этого. Я хочу больше.
