Рядом с Костей спокойно и тепло. Да, он иногда будоражит мою кровь и нервы, встряхивает мой мозг и чувства – делает всё, что заставляет меня чувствовать себя живой. Но это так трудно, так невероятно сложно пытаться подыгрывать в подобной пьесе его интересам. И нет, не потому что боюсь обидеть. Я не считаю Леонова своим другом, потому могу причинять ему боль, сколько захочу. Хотя зла уже не держу. Он ведь сделал кое-что действительно важное для меня: он стал тем, на кого я опираюсь в данный момент. Ведь быть сильной в одиночку и постоянно невозможно. Я бы очень хотела быть сильной по-женски, тонким манипулятором с благими намерениями, но, увы – пока не могу себе этого позволить.
Егор исчезал из моей жизни.
С Новым годом.
С Рождеством.
С днём Рождения.
С началом учёбы.
С январём.
Январь подошёл к концу, и от осознания наступающего второго месяца, минувшей двенадцатой части года, меня заштормило. Не хотела идти на учёбу и видеть лица людей. Не хотела выходить на улицу – там слякоть из-за перепада температур. Не хотела дышать холодным воздухом – он напоминал о моей слабости. Всё вокруг, даже моя собственная комната, куда ступала нога этого дражайшего идиота, где он был, где он дышал, где он сидел и смотрел на меня, - от всего этого мне становилось тошно. Самой себе противно ощущать свою прошлую личину. Но как приятно вспоминать его
до безумия
без умия.
Я впала в зимнюю хандру и выпала из жизни.
Закрывается дверь – открывается окно.
Мне трудно дышать. Трудно сфокусировать мысли на чём-то одном. Я понимаю, что Егора нет рядом, что его время в моей жизни исчерпано, что свою роль этот человек сыграл. Мне пора идти дальше.
А я не хочу. Не хочу идти.
Хочешь стоять и ждать, когда он вернётся к тебе?
И на какое нецензурное выражение ты сейчас напрашиваешься?!
Я хочу, чтобы он хотел вернуться. Чтобы он вернулся. Чтобы он послал к чертям мои слова и действия. Чтобы он взял и пришёл. Потому что это его решение. Сам позвонил. Сам написал. Сам. Я хочу его внимания…
потому что скучаю, как сумасшедшая.
Я скучаю по тебе, Егор. Безумно скучаю. Хочу искусать себе руки, лишь бы была возможность увидеть тебя. Я так скучаю,
но боюсь, что ты узнаешь об этом.
Ты ведь не примешь меня. Между нами ничего нет. И ты мне ничего не обещал, кроме бездны сомнений.
Но теперь нет даже их.
Ты оставил меня ни с чем.
Глупая.
Сама себя оставила. Сама поставила точку. Сама сделала всё. А теперь…
Я не ненавижу себя. И тебя. Я просто хотела бы вернуть немножко нашу близость. Я просто хочу вспомнить, оживить те моменты искр между нами.
Я скучаю и не могу успокоить дрожь. Мне холодно и жарко от мыслей о тебе. Мне холодно.
Еда не имеет вкус. Вода – температуры. Свет – яркости. Знаешь, я вроде бы и вижу, но не вижу ничего конкретного.
Я хочу к тебе.
Егор, я кусаю губы и едва сдерживаю слёзы. Я ведь не слабачка.
- Скавронская, - трудно воспринимать свою фамилию устами других людей. Я ведь так желала услышать её определённым голосом, определённым тембром, определённой интонацией.
Я скучаю.
Дни проходили не так быстро, как я хотела того. Но моя аморфность была со мной, как верный пёс. Всегда рядышком, всегда под рукой, всегда – часть меня.
Я выглядела хорошо. Свежо. Молодо. Привлекательно. Иначе почему Костя защищал меня от других парней, решавших познакомиться? Да, я тосковала по другому человеку, но не могла себе позволить выглядеть ущербно. Я же Катерина Скавронская. Моя роль в этой жизни – быть выше других заслуженно. И непоколебимо.
Но это сложно. Мои слабости усиливались, а другие люди – догоняли, дышали в затылок ароматом знаний изо рта. Иногда паршивым. И запахом, и ртом. Я выходила из себя, теряла самообладание – становилась грубой и резкой. Ничуть не женственной, но после – слабой. В такие моменты рядом был Костя. Он умел взять меня за руку и увести прочь от эпицентра, созданного мною же. Человек-вулкан. Стихия. В чистом виде. Скавронская превратилась в бренд бедствия и массовости. Терракта по степени влияния на людей. Скавронская слишком сильно изменилась. Я и не я.
Женщина разрушает. Созидает и разрушает. Слишком долго я создавала, слишком долго держалась осторонь от собственных чертей – теперь они преклоняются мне. Я не боюсь – я покорила их своим гневом. Обиженная женщина – это одно дело. Другое – женщина с несбывшимися желаниями. Я не могу сказать, что была той самой женщиной в целостном своём воплощении – лишь учусь этому. Но тот факт, что из-за своих решений и потакания Вселенной им я осталась одна без важного человека, остаётся неизменным. Он-то и пробудил во мне эту вопиющую дьявольскую магму. Она стекает с моих локтей и пальцев, с моих стоп при ходьбе, с подбородка и волос. Я совершенная энергия экзекуции своего собственного гнева.
