Вообще за эту неделю произошло много, чего. Например, наступил октябрь. Ксеня сходила на первое свидание с Костей. Я пропустила много промежуточных контрольных и самостоятельных работ. Не только по истории. Догадываюсь, что историк пожалел о том, что я болею, потому что самостоятельно с объёмом задаваемых проверочных работ он не справляется. И это ощущение, мстительное и гадливое, вызывало у меня кривую усмешку. Мне было бы лень ему помогать, даже если самочувствие улучшится. Пусть сам проверяет – мне не платят за отсидки во внеурочное время. Если бы я ушла тогда сразу после третьей пары и отказалась идти по просьбе Елены Александровны в 306-ю, то сейчас не болела, историк не побывал бы у меня дома, родители не знали о новом практиканте, а я не возненавидела бы это простое до омерзения имя Лена.
За время, проведённое в заключении, чего мне только не пришло в голову. Как оказалось, за всю жизнь у меня не было хорошо знакомых Лен. Не то, чтобы это имело какое-то отношение к Егору, просто взбрело в голову. И вообще мне стало интересно, какая она, эта Лена. Сколько ей лет, где она работает (потому что я уверена, что это взрослая женщина, а не ученица), сколько они были вместе, как познакомились…. По-моему, я перегнула палку со всеми этими мыслями. Что за глупости, лезть в чужую жизнь мне. Даже если он и принял меня за неё и обжимался со мной, потому что я чем-то напомнила эту Лену. Хотя почему «даже»? Это меня напрямую касается. Так что могу требовать, чтобы он ответил на все мои вопросы. Я что, не человек, что ли? Мне надо удовлетворить своё любопытство.
Это твои проблемы.
Чёрт. Он же безучастный. И по-прежнему считает необходимым, держаться от него подальше и не связываться. Тогда зачем со мной мировую подписал? Двуличный урод и садист. Зачем ты вообще на меня столько внимания обращал? Теперь не знаю, как расхлебать все эти треклятые последствия. И не поможешь ведь, сука. Сука ты, Егор.
Вернулась я на занятия только к концу недели. В четверг пришла на историю, послушала, поняла, сколько пропустила, написала по памяти диктант дат (что-то знала, что-то додумала, что-то логически вычислила, что-то подсмотрела). Вообще чем дальше, тем спокойнее проходили занятия. Учёба сглаживалась и выглядела сплошной плавной линией взлётов и падений. Правда, серьёзных и болезненных падений не было – так, мелкие шероховатости. Я же отличница, поэтому могу исправить всё быстро. Достаточно посидеть часика два над домашкой основательно, и всё – ты снова в седле.
Меня были не совсем рады видеть. Это было холодное приветствие от знакомых в лицее и относительно тёплый приём от одноклассников. Почему я видела такое отношение остальных к себе, понимаю. Я ведь продолжала делать вид, что не знаю об их интернетовских махинациях насчёт моего светлого лика, так что не могу опровергнуть так просто свою идею. И вообще слишком низко для меня – опускаться до их уровня и разводить срач. Как-то по-детски. Хотят шептаться? Завидуют моей жизни? Моим успехам? Сводят меня с самым обаятельным человеком в лицее? Да вы что, чтобы я отказалась от такого?! Я что, совсем идиотка? Они меня бесплатно сводят с человеком, с которым у меня никогда ничего не будет. Пусть хоть на чьих-то губах будет написан наш роман. «Учитель и ученица: сладкая, но запретная связь». По-моему ванильно, но круто. Иначе, с какой бы стати они так мурыжили тему наших нестандартных отношений? Мы ругаемся, как молодожёны – вот это действительно весело, ведь никто из сплетников никогда не был женат. Не у всех даже и половая жизнь началась. А кто-то и понятия не имеет, каким образом это делается. Чего мне жаловаться? Жизнь прекрасна.
Я вздохнула облегчённо и откинулась на спинку своего кожаного кресла, заведя ладони за голову. В комнате разносилась партия Рантасалми (прим. гитарист The Rasmus), а мне стало так хорошо. Был вечер четверга, и я предвкушала отличные выходные – Пашка согласился взять меня в кино со своими друзьями. Вышел новый блокбастер, который я хотела посмотреть. Смотреть его лучше с друзьями, поэтому выздоровела вовремя.
