– Я – в Дрэйморе, чтобы оградить от опасности моего брата. А Флер – здесь случайно.
– Я никого не хотел обидеть, – миролюбиво сказал Фатэн. – Просто ты не дала мне договорить. Я хотел спросить: «Вы пришли для того, чтобы спасти наш мир?»
– Да, наверное, получается так. Сначала спасем Дрэймор, а потом я диадему заберу. Пока злые чары не спали с Гринтайла, я все равно не смогу вернуться, да и камень никто мне не отдаст сейчас, – объяснила ведьма.
– Да-да, я тоже слышал легенду о двух бериаллах – двух окаменевших глазах ослепленного Соула, – закивал головою Фат, силясь потушить смешинку в глазах.
– Похоже, легенда о Хранителе Душ – пока единственное объяснение той страшной болезни, которая поразила электов, и имя которой – смертность, – задумчиво согласилась с ним Мариэль, разглядывая диадему. Она внимательно посмотрела Майе в глаза, словно пытаясь внушить ей что-то. – Мне бы очень не хотелось тебя огорчать, но целебные свойства бериалла – это чья-то недобрая шутка. Этот камень – просто красивая безделушка, до тех пор, пока его ни вернут Соулу. Пожалуйста, верь мне, Майя. Камень не поможет твоей маме, поэтому тебе не стоит так торопиться. Сейчас мы все обсудим, и я думаю, кое-что прояснится для нас в этой загадочной истории.
Майе пришлось согласиться.
– По твоему лицу, я вижу, ты не очень-то поверила мне сейчас. Кстати, ты так и не ответила на мой главный вопрос, кто тебя отправил за бериаллом? – услышала девушка настойчивый голос вершительницы. – Это очень важно. Никто и никогда не знал, ничего о глазах Соула. Это великая тайна, в которую мало кто посвящен.
Майя рассказала про царственную даму с синеватой кожей лица и резким металлическим голосом. А Грею пришлось в деталях припоминать свои кошмарные сны – о черном дыме, обволакивающем его родину, Гринтайл, и о своем отце, окаменевшем старце, и о диадеме с голубым глазом, витающей над ним. Юноша понял, что эти сны – вещие, и они призывают его найти этот магический камень и освободить отца от чар колдовства.
Грей, снова оправдываясь, глянул на ведьму.
– Так вот, я схватил диадему и убежал... Я не пошел к Паллару, потому что боялся, что Флер тебя поведет к нему, и вы меня быстро разыщете, да и Моран, живущая неподалеку, учуяла бы меня за версту. Я пешком пошел в Дрэймор, правда, у меня на это весь день ушел, но зато я не рисковал. Дорогу туда я запомнил на всю жизнь. – Он посмотрел на сестру. – Моран, а помнишь, в детстве мы с тобой каждый день сидели на этой дороге и ждали родителей, подолгу ждали, сначала целыми днями, потом часами… и на камнях писали мелом: «Мы здесь, мы в Мэллоне!», боялись, вдруг они нас не найдут…
– Теперь понятно, почему ты в Дрэйморе появился позже нас, – заключила Моран. – А я в толк не могла взять, как могло случиться, что ты встретил Флер и Фалькона в трактире. Интересно, а где тогда находится второй камень, раз они оба существуют?
– Многие из легенд про Соула – вымысел, хотя не все из них можно подвергнуть сомнению, – ответил Фатэн. – Говорили, что Соул очами творил чудеса. Души тех, которые уходили из жизни, выполнив свое предназначение, не исчезали бесследно. Хранитель поглощал эти души глазами, а их знания, накопленные за весь период существования, копились в Соуле, как в сосуде. И из этого сосуда Соул заполнял души новорожденных младенцев ценной информацией, принятой им от ушедших. Вот почему в те времена, когда Хранитель еще не был слеп, дети рождались с набором всевозможных знаний, которые по мере необходимости всплывали на уровне интуиции. Говорили так же, что глаза Соула, отделенные от обладателя, стали неуправляемы. Они, как насосы, затягивают в себя первую встречную душу, случайно угодившую в поле их притяжения. – Фат снова взял диадему в руки. – Вот сейчас перед нами живое доказательство того, что это не так. Мы ведь с вами живы. Если, конечно, это и, вправду,
Майя и Грей растерянно переглянулись.
– А меня всю жизнь мучил вопрос, почему Ласка, наша мудрейшая правительница, не защитила нас, и куда она вообще пропала? – грустно спросила Моран.
