– Майя, ты когда-нибудь видела таких пегасов и грифонов? Они же все разные! Есть даже грифон-карнавал! – поделился восторгом Грей.
Моран, как обычно, рассматривала все без лишних эмоций и комментариев.
– Карнавал, – это моя гордость, – заметил Фатэн. – Давай покажу, – предложил он Майе.
Они вышли на полянку, и Фат издал гургулящий призывный клич. Вскоре из леса выбежал темно-фиолетовый грифон с орлиным клювом и с лоснящимся, как у пантеры, телом. Его черные крылья с красными перьями по краю поражали воображение во время полета. Когда грифон взлетел и, описав круг, низко пролетел над ними, Майя лишилась дара речи от изумления: распахнутые крылья с внутренней стороны оказались карминно-красными, а когда он взмыл круто вверх, на наружной стороне каждого крыла ярко вспыхнул желтый глаз.
– Никогда не думала, что возможно сотворить такое диво!
– Был еще грифон-полночь. Он был совсем не похож на остальных, – с сожалением сказал Фат. – Но, благодаря стараниям Луны, он исчез, и я больше не смог его воссоздать.
Майя тоже приуныла, ей не нравилось, когда о Фальконе говорили плохо.
– Фатэн, мне кажется, что вы заблуждаетесь. Фэл не такой, как вы думаете, он гораздо лучше. Он мне рассказал, как все было на самом деле. Его нужно спасать, пока его душа не погибла окончательно, пока он чувствует свое прошлое ясно и остро!
– Не понимаю, о чем ты говоришь, по-моему, тебе просто запудрили мозги, – жестко сказал Фатэн. – Похоже, он тебе наврал с три короба, чтобы заслужить расположение. Мало ли, что могла приказать ему Хартс.
– Лунаэль не по своей воле стала ее прислужницей и не по своей воле сменила пол. Это Хартс поставила ее перед выбором: либо Луна переходит на ее сторону, либо вы с Мариэль умрете. Луна была вынуждена служить ей, чтобы спасти ваши с Мариэль жизни. Предупредить вас об этом она не могла… Фэл одинок и несчастен, хоть и не признается в этом.
– По-моему, ты все идеализируешь, – недоверчиво буркнул Фатэн, – Да ты, поди, влюбилась в него! Ох, что за дела! – он сокрушенно покачал головой.
– Но это правда! Я видела его картины, я видела тоску в его глазах, я была там, где он спрятал свои воспоминания о вас. И я поняла, что он боится их, потому что они… причиняют ему боль. Мировоззрение Фалькона сейчас поколеблено, потому что он видел свое прошлое глазами Луны. Но эта двойственность ненадолго. Воспоминания скоро поблекнут и перестанут так много значить для него.
– Это все со слов Фалькона… – упрямо процедил Фатэн. – Мало ли, какую маску он на себя натянет, лишь бы обелить себя в твоих глазах?
– Вы же знаете ее с рождения, как вы можете думать, что она способна на подлость? А ей просто не оставили выбора! Вы ни разу не попытались ее понять, – с грустью сказала ведьма, видя, что жесткое лицо Фата не меняется. – Конечно, когда тебя все считают чудовищем, легче всего соответствовать этому… – Майя уже повернулась, чтобы уйти, но потом решила, что Фату не помешает знать еще кое-что.
– Да, кстати, профессор, ваш грифон не погиб, он с Луной. Только Элерана превратила его в летучую мышь.
Фатэн не успел удивиться.
Крупная розовая птица с зеленовато-желтым хохолком и такими же крыльями с шумом вылетела из зарослей, за ней, продираясь через кусты, выскочил Грей.
– Ой! – он сконфуженно остановился.
– Ты что пытался сожрать мою птицу, волчина? – с наигранной угрозой произнес Фатэн.
– Я просто… Э-э-э…Нееет!.. Честное слово, я просто хотел посмотреть поближе! А они очень вкусные?
– Да нет… Эти, большие и яркие, на вкус не очень, – дружелюбно заметил профессор. – Есть пестрые невзрачные птички, которые хорошо плодятся. Их можно есть. Я и выводил их для этой цели.
– Ух ты! На них можно поохотиться, да? – обрадовался Грей.
4
Мариэль рыхлила почву на клумбе с душистыми красными цветами, когда подошла Майя. Она присела рядом и тоже взяла в руки лопаточку.
– Ну как тебе в Аруне, понравилось? – поинтересовалась Мариэль между делом.
– Да! – отозвалась Майя. – Я всегда мечтала жить в таком сказочно красивом месте. Расскажи мне о Луне,– вдруг попросила она. – Какой она была?
– Сорванцом была в детстве и непоседой, как многие дети. И училась неважно, потому что в облаках витала. Общение со сверстниками ее как-то мало привлекало, так же, как и обычные их развлечения – танцы, спорт... Все грезила о потусторонних мирах и мечтала улететь с Рагоном за горы, что окружали Гринтайл…
– Гринтайл… – со вздохом повторила Майя.
– Да, так раньше назывался Дрэймор. В юности Лунаэль обожала рисовать, и свои воображаемые миры она создавала красками на холстах. Жаль только, после пожара ее рисунки не сохранились.
– А я видела его картины, – вставила ведьма.
– Значит, она по-прежнему рисует, – вздохнула Мариэль.
– В душе он прежний, – подтвердили Майя.
