Избрав на этот раз тактику полного игнорирования недовольных, перед этим устроив с помощью близнецов парочку пакостей, Гарри окончательно определился с кругом своего общения. Причем Гриффиндор оказался в меньшинстве. Впрочем, первые десять лет жизни привыкший обходиться совсем без друзей, Поттер не унывал: на этот раз положение было более выгодным. Фред, Джордж, Невилл и Гермиона с Гриффиндора, Луна и Чжоу с Райвенкло, Драко, Блейз и Теодор со Слизерина — круг общения был странным, но тем не менее Гарри впервые в жизни чувствовал себя счастливым. И нужным. Близнецы с удовольствием демонстрировали ему свои новые изобретения, Невилл помогал разобраться в травологии, Гермиона держала в тонусе, Драко давал ценные советы, Блейз поднимал настроение, а Тео оказывал незримую поддержку.
Несколько раз в Хогвартс заглядывал Люциус Малфой, не забывавший прихватить с собой отчет по счетам Поттера и прибыли, начавшей поступать совсем недавно. Северус тогда вызвал Гарри к себе в кабинет и они втроем пили вкусный чай, мирно болтая о школьной жизни. Впрочем, мальчик уже давно чувствовал себя в подземельях, как дома. Снейп, скидывая маску холодного и недовольного всем циника, наедине с близкими людьми, к числу которых в последнее время примкнул и младший Поттер, преображался в довольно-таки интересного и знающего о многом собеседника, с которым приятно было обсудить последние новости, поспорить на какую-нибудь отвлеченную тему, поиграть в шахматы или же просто помолчать, забравшись с ногами в уютное кресло с чашкой горячего напитка.
Как ни боялся признаться себе Гарри, но он нуждался в этих нечастых, но постоянных беседах. После богатого на события лета, проведенного бок о бок, между этими двумя словно натянулась какая-то нить, прочно связавшая обоих. Снейп стал более терпимым к непутевому ученику и взял на себя роль наставника. Поттер же учился анализировать слова и поступки и думать, прежде чем предпринимать будущие действия. Оба перешли на более тесный контакт, и, выкраивая свободное время пару раз в неделю, Гарри мчался в подземелья. Обычно не сидящий без дела Снейп без зазрения совести давал своему студенту мелкие поручения, такие как подготовка ингредиентов или же проверка эссе, и тот с удовольствием помогал, наслаждаясь во время работы разговором с учителем. Это общение со старшим было как глоток воздуха, которого не хватало в его насыщенной приключениями жизни.
Сколько Гарри себя помнил, но самым первым взрослым, с которым он нашел общий язык, и который незримо поддерживал и направлял его, был Дамблдор. Хотя на эту роль претендовал также и Хагрид, вот только назвать его взрослым можно было с натяжкой. Скорее, он годился на роль старшего брата. На третьем курсе появился Люпин, а чуть позже другом по переписке стал и крестный. Оба мага, появившиеся так внезапно и периодически исчезающие из поля зрения, оставили глубокий след в душе ребенка, росшего без родителей. И он тянулся к ним всем своим естеством, негласно требуя отцовской ласки и внимания.
Теперь же пустующее место — Люпин уволился, Блэка тоже где-то носило — в сердце Гарри прочно заняли Снейп и Малфой-старший. И если к Люциусу Поттер испытывал нечто похожее на восхищение, то Северус теперь мог смело конкурировать с Сириусом за звание лучшего взрослого в жизни героя.
Впрочем, что Поттера, что Снейпа такое положение дел устраивало. А уж потеря своих позиций Дамблдором и нежелание вносить в этот круг Джеймса вообще только радовало. К тому же, что директор, что воскресший отец в последнее время занимались своими делами и не портили жизнь ни юному Гарри, ни его наставнику. И если относительно Джеймса все было согласно договоренности, то отношение Дамблдора к бывшему золотому мальчику вызывало искреннее недоумение Снейпа: что, неужели правда, попользовались и бросили?
Хотя Поттер вроде бы не сильно страдал. То, что Альбусу он был нужен только для победы над Темным Лордом, Гарри принял относительно спокойно. И все действия директора «на благо» мальчика: опека Дурслей, невозможность контролировать собственные финансы, безнаказанность поступков, — когда были обговорены до мелочей и подвергнуты тщательному анализу, — не вызвали в нем ни истерики, ни желания идти и мстить.
— Сам дурак, — констатировал Поттер спустя получасового медитирования в кресле с чашкой мятного чая. — Никто не мешал мне думать, спрашивать и искать ответы на вопросы. Раз позволял помыкать собой, значит, так мне и надо. Впредь буду умнее.
Снейп лишь презрительно фыркнул, искренне порадовавшись в душе, что слез и соплей на этот раз удалось избежать.
— Правильно, Поттер. Большинству людей дано учиться лишь на собственных ошибках, чужих они предпочитают не замечать.
— Ну, вообще-то мне еще рано тягаться с Дамблдором — не дорос. Он меня в бараний рог согнет и выбросит.
— Согласен. Но не забывай, скоро у тебя спарринг с Джеймсом. Советую потренироваться на гриффиндорцах, — кивнул Снейп. — Кстати, для этого подойдет не только Уизли.
