Испарился мой азарт, как вода на раскаленных камнях. Мы пригнулись и прижались к машине. Игнатьич дернул меня за плечо и указал назад, к детской площадке.
Я сжал электрошокер и попятился маленькими шумными шажочками. Я был готов выбросить бутылку и бежать прочь, но совесть не позволяла мне предательски сбежать и бросить Игнатьича.
От тройки отлучился один. Сутулясь и тяжело шагая, он уверенно шагал к соседней машине. За этой машиной был большой промежуток, а затем стояло наше укрытие…
Несколько перемещений, и вот мы на платформе и уже идем быстрым шагом. Чем дальше, тем быстрее. Растрясывая пластиковой бочкой в руках, как погремушкой, я оборачивался назад. За нами никто не бежал. Уже когда убегали, я услышал, как эта фигура бросилась от нас прочь. Мы их тоже напугали.
В квартире душновато. Меня не встретили ни Люба, ни Инга. Я уже с этим немного смирился. Но так долго продолжаться не будет. Я знаю это.
Три часа ночи. Уложились до рассвета. Меня насторожило, что небо окрасилось в какую-то бледную зеленку. Все это лишь напоминало северное сияние, но его в начале августа нет. Чертовщина какая-то. Утомленные руки поставили на пол бутыль. Внутри плескалось желтоватое топливо. Нам удалось слить около десяти литров. Это очень мало. Девять с лишним двухтактный мотор жрет всего за час. Ну ладно, час – уже что-то.
Еще неделю назад я даже не намеревался заниматься воровством. Ведь это настоящее воровство. Я всматривался в темные проулки, вслушивался в покинутый город и почему-то стал думать, что те люди проследили за нами. Дрожащее тело налилось паническим жаром. Я хотел промотать время назад и отменить все, что наделал. Я чуть не стал сходить с ума от мыслей сменить паспорт или не начинать все снова, но попытался выровнять дыхание и выбить дурь из башки. Ведь воровство не от хорошей жизни, оправдано. Нет, завтра ночью опять пойдем искать бензин. Я не хочу встать посреди Двины и слоняться, как нечто в проруби.
Вода прибывает. Дверь в подъезд теперь открыта. И каково было наше удивление, когда мы, спустившись на первый этаж, не увидели ни одного понтона. Вообще.
«Ну вот, называется – ворчал на понтоны, теперь и этого нет. Когда, Витя, ты будешь доволен жизнью?» – было в моей голове, когда я входил в воду, ощущая на дне слабенький холодок. Но вода стремительно прогревалась, и наш двор уже напоминал целый аквапарк.
– Это мы опростоволосились, – Игнатьич сжал зубы. – Хоть один, да надо принести.
Трудно было не согласиться. Я хотел подколоть Игнатьича, не хочет ли он попрыгать с машины в воду, как в настоящем аквапарке, но потом отбросил эту затею. Теперь вместо полосы препятствий – ничего вообще.
Мутная водица доставала до пупка. Того и гляди, взаправду первый этаж затопит. Вчерашние магазины после отгрузки закрылись. Надолго. На окнах появились роллеты, и только изредка мимо магазинчиков проплывала полиция. Архангельск еще эвакуировали не полностью, поэтому на нас пока не смотрели с подозрением, мол, что вы тут делаете.
Лодки встречаются, а интересно, где хозяева их прячут? А торгаши? Надувные-то и в квартиру влезут. А торговцы наверняка арендуют помещения, где катерки-то хранятся… и полиция патрулирует не просто так ведь.
Целыми днями квартира пустовала, и я успевал по ней соскучиться, находившись под солнцем. Из самых людных и наполненных товарами мест остался Вещевой рынок. Это место пользовалось дурной репутацией, и я всегда рассматривал запасные варианты. Но настало время наведываться и туда. Обстановка накалялась с каждым днем, и мы с Юрием решили разделиться, обсмотрев как можно больше живых торговых точек.
Цены еще больше завысили. Я корил себя за то, что не рискнул и не взял раньше. Но если б тогда и ухватил, то остался б вообще без денег. И Игнатьич. Ведь у нас общий интерес – не затонуть тут к черту. А значит – и общий бюджет. Кто-то, может, и осудит меня, мол, тупит паренек. Ну да, туплю. Все тупят. Как при глобальном наводнении, которого никогда не было, не затупить?
Раньше здесь было скопище разноцветных палаток. Лавочки со сверкающими помидорами и арбузами закрылись – вода им не товарищ. А мрачноватая зеленая двухэтажка действовала и даже собрала вокруг себя рыбаков и предприимчивых хозяев, облепивших хозяйственный магазин. Учет без электроники вести гораздо сложнее, поэтому из здания чуть ли не выпадала очередь. Признаюсь, было приятно находиться среди людей.
Крыши павильонов скрипели и не заверяли меня в прочности. Теперь по рынку ходить стало неудобно. Вдоль павильонов и выстроились в ряд тройка экземпляров. СВП нам точно не по карману, да и выглядят судна с воздушной подушкой куда вызывающе.
– Двести двадцать, – сказал бодрый остриженный под бокс юноша, который совсем не интересовался моей реакцией на цену.