Красный катер был прямо по курсу. Он за десяток секунд доплыл до середины русла и даже не думал сбавлять скорость. На корме услышали наши возгласы. Один обернулся, долго изучал нас, но так и не решался сообщить штурману, чтобы тот остановился. Пассажир просто стукнул попутчика по плечу и отвернулся.
Я почувствовал себя на месте той семьи. Отец молодого семейства тоже взывал нас о помощи, кричал изо всех сил. А мы так и не остановились, не помогли ему. С одной стороны, что мы могли сделать? У нас и так места нет даже на сумочку лишнюю. А с другой – что нам мешало просто привести людей. Мы и паром проплывали, и людей много видели… а там еще и ребенок маленький был. Он-то чем заслужил жариться под солнцем? А родителям за что такая участь? Им бы тихонько дите растить свое, дать ему образование, да потом на свадьбе «горько» кричать… что теперь с ними? Остановился ли кто-нибудь?
У меня опустились руки, когда люди скрылись за зарослями и поплыли дальше, даже не подав никакого сигнала. Равнодушно проплыли и не остановились. Да куда там остановиться, хоть бы просто выяснили, что здесь случилось, прокричали, спросили. Что-то невыносимо удушающее засело внутри, постоянно заставляя меня думать о той семье, что оказалась в той же ситуации, что и мы.
Вот это рокировка! Только вместо короля и ладьи – статусы наблюдающего и пострадавшего. Неожиданно, непредсказуемо и самое главное – безжалостно. Мы ведь тоже не заслужили такого…
Как в народе говорят? Как аукнется, так и откликнется. Кушай, Витек, не обляпайся.
– Что говорит вскрытие, старший сотрудник Тарков? – с грустью подколол я.
Женя игру не поддержал и даже не понял:
– Мы проверяли, он заводится. Контролька исправная. Но вот, смотри, сколько нагара и… я даже не знаю, что это за дерьмо. Мотор-то какой голимый: вот здесь детали стерлись. Смотри, что с клапаном. Наш толстяк и его пареньки не умеют обращаться с техникой. Сетку вот снял – забилась всяким мусором. Почистил. Еще у стенок посмотри: такое обычной щеткой или отверткой лучше не очищать, – констатировал Женя, как технический патологоанатом.
– Поцарапаем? – спросил я, уже зная ответ.
– Да. Или повредим, – Женя несколько раз закатил глаза и поправил очки. – А щетка такое даже не возьмет.
– Но он все же работает?
– Так точно. Но все равно не зверь, конечно. Мотор некачественный. А уксус поможет избавиться от этого налета. Продлим ему жизнь.
«Черт. Дотянуть бы до Красноборска…» – крутилась мысль в голове.
– Короче, вот так. Или мотор – фуфло, или просто нужно прочистить. Теперь-то фиг его знает, что в воде… у нас есть уксус?
– Нет. Мы не брали, – сказал Игнатьич.
– Кабздец. Тогда придется все-таки лезть в ту деревню. Посмотрим, может, там м-магаз есть, – непривычно запнулся Женя.
– Так. Пойду поищу что-нибудь для гребли. А может рыбачки какие-нибудь весла потеряли.
– Шутишь?
И вдруг со стороны рубероидных крыш раздались два хлопка. Потом очередь. Как будто салют. Быстрые хлесткие выстрелы донеслись эхом. Игнатьич сгорбился и притаился у кустарника. Мы смотрели на все это с Женей, сидя у лодки со вскинутым мотором, и сначала ничего не поняли. Плыть туда расхотелось. Это точно не петарды.
Мы отошли к Игнатьичу.
– Очень схоже с очередью Калашникова. Лучше затащите лодку в те кусты. Подождем.
– А откуда там взяться калашу? Туда никто не заплывал, а плыть по лесам, я вам скажу, никто не станет, – влез Женя.
Юра не стал спорить. С хмурым лицом он присел на траву и, поскрипывая зубами, стал вглядываться в село, в котором только что произошла перестрелка.
Время изматывало. Солнце уже перескочило зенит.
– Юра, а на каком расстоянии звук от выстрела можно услышать?
– Смотря в каком месте, в какую погоду. В жару звук не такой дальнобойный, так что полиция очередь не услышала, если ты к этому клонишь, – сказал Игнатьич, увлеченный задумчивым разрыванием травы.
– А если и так полиция? – предположил Женя.
– Вы чего разорались? – спокойным командирским баритоном успокоил Юра. – Давайте ждем еще минут десять-пятнадцать, и поплывем. Если это то, о чем я думаю, стрелки точно исчезнут. Понаберут, чего хотели, и уйдут.
– Думаешь, это? Все так осмелели? Где полиция-то вся?
– А я почем знаю? Я только корочку полицейскую имею.
– А разве в армии не такой же порядок, как в полиции?
– Не-а. МВД и Армия – это как две разные избушки, и в каждой из них свои хозяева, домовые и тайны.
Мне нечего было добавить.
«Куда я попал, твою медь?! Как же хочется оказаться дома, принять ванну с Ингой, потом бацнуть чего-нибудь для успокоения и забыть этот кошмар».
Весел или хотя б чего-то на них намекающего я не отыскал. К берегу прибивалось что угодно, кроме них: фантики, шелуха, бутылки, какие-то свиньи вообще мусорные мешки в Двину побросали. Неужели и сейчас некоторые люди остаются такими? Скоты.