Из травяной мели я вытащил несколько рогатых палок. Дальше нужно найти что-то продолговатое, сплющенное. Немного поразмыслив и побродив босяком по травяному берегу, я насобирал несколько пластиковых замызганных бутылок. Кухонным ножом я без труда обрезал дно. Остается только прогнать бутылку к концу палки, которая раздваивалась буквой «V», скрутить искусственную лопасть изолентой, местами обжечь, и получится самодельное весло, которое выдержит силу течения и не обратится обратно в мусор.
Выдвигаемся. Вещи пришлось припрятать. Из них мы прихватили только сумку с охотничьим ружьем и один рюкзак. На всякий случай. Мотор сняли и подложили к дереву, чтобы он не лежал горизонтально. Это могло привести к плохим последствиям. Дальше мы его накрыли и замаскировали ветками. Мы скоро возвращаемся, но мало ли. Интересный принцип – «сделаю на всякий случай, мало ли что». Устал уже.
Грести неудобно. Пришлось просунуть ноги в проем между спинкой и сиденьем. Благо, мотора не было, но все равно тесно. Жене с Игнатьичем повезло меньше: взяв по одному веслу, они гребли со своего борта. Если посмотреть, смешное зрелище. Но пересекли мы реку, на удивление, быстро.
Вслушиваемся. Где-то неподалеку слышен мотокатер. Но село явно покинутое. Низкие домики скрылись в воде по самые окна. Эвакуировать «буханку» водитель не успел, волны бились прямо о лобовуху серого грузовика. Кто-то уже сломал забор и побывал на чужом участке. Течение было, как обычно, попутным, поэтому мы сбавили старания, ненароком заглядывая за заборы. Магазина нигде не было. Заплывая вглубь поселка, все тяжелее было осознавать, что мы будем незаконно проникать в чужие дома, если никого не найдем.
– Видите что-нибудь? – услышал я за спиной вопрос Жени.
– Ничего.
– А это еще что? – спросил Игнатьич и перестал грести.
Тяжелый звук большой лодки резко стал приближаться. Чем-то он мне напомнил катер полиции или МЧС. Почему-то мне стало легче. Мы не единственные, кто сюда вышел – сейчас и спросим, куда плыть. Я даже не обернулся, все равно самый дальний.
А надо было.
Катер отчетливо загудел прямо за спиной. Кто-то крикнул от неожиданности. Команда совсем не ожидала нас увидеть.
– Ложись! – крикнул Игнатьич.
В недоумении я обернулся и успел разглядеть полицейский катер и четырех людей, вскинувших наизготовку автоматы. Игнатьич пригнулся к рулю и схватился за ружье. Женя, как и я, обернулся, и этим подписал себе смертный приговор.
Незнакомцы с катера открыли огонь. Пули продырявили ветровое стекло, впились в кресла и попали в Женю. Я вцепился в край борта и стал судорожно выбираться из сидячей ловушки. Колени неприятно ударились о спинку. Я сгорбился и так быстро встал на скамью, что потерял равновесие и перевалился через борт.
Я долго не мог совладать со своим телом. Мгновенное пребывание в мутной водице, и я чувствую, как сажусь на дно. Глухо пробивались автоматные очереди. Но отсиживаться долго я не собирался.
«Кто это? Черт! Пистолет в ремне! Надеюсь, он будет стрелять!»
Я поспешил наверх. И вот, почти встав в полный рост, я вцепился руками за борт моторки. Нужно было отдышаться.
Знакомый выстрел ружья. Несколько блатных выражений покатились в нашу сторону.
Я вытащил пистолет Макарова, рукой переполз влево. Хотелось ударить незаметно и внезапно. Я боялся высунуться, поэтому долго сжимал пистолет и выравнивал дыхание.
Целюсь. Хрен с ним! Буду вести стрельбу прямо через лобовуху! Какая теперь разница?
Игнатьич дрогнул от выстрелов ПМ и пригнулся. Я так увлекся, что перестал считать выстрелы. Спешно целясь, я нажимал на спусковой крючок снова и снова. Отдачей слабо било в ладонь, гильзы вылетали одна за другой.
Вроде попал! Кто-то от боли заорал блатным словарем и упал.
– Жмыха клюнуло! Маслята кончаются! Империал, встаем на лыжи! Ща менты слетятся!
Мотокатер задел дряхлый забор, и преступники быстро помчались прочь. Все закончилось так же быстро, как и началось.
Женя развалился на сидении. Свесив руки, он безвольно покачивался от волн. Последняя волна, накопившая силу, столкнула его. Он тяжело опрокинулся на пол, ударившись подбородком на соседнее сидение.
Я не сразу понял, что Женя больше не встанет.
Серая футболка со странной маской продырявлена, точечно окрасившись кровью. Три попадания. Прямоугольные очки припали к бровям. Я присел и стал тормошить его за плечо, но заглянул в померкший взгляд и обмер.
Лицо окостенело в мученических слезах, которые победили человеческую стойкость. Он умер не сразу. Рот слегка приоткрыт. Пули, обожгли и сковали его, а третьей он был сражен наповал и доживал свои последние секунды…
Мне уже пришлось день назад трогать мертвецов, но до Женька, который пять минут назад умничал и был живее всех живых, я дотронулся без отвращения.
– Ты стрелял прямо у меня над головой! Совсем сдурел? – нервно спросил Игнатьич, но умолк, когда увидел мертвого парня.
Он снял кепку и присел. Я решил сделать то же самое, но вместо кепки я нащупал только мокрые волосы. Вымокшая кепка, поддаваясь волнам, прибилась к борту.
– Извини, я не специально, – сказал я дрожащим голосом.