– Кто тебе сказал рот открывать? Говорил же, куда столько набирать, у них есть все. Нет, ты все равно! Идиотка, блин, – с холодом в груди я слушал гул натянутых супружеских отношений.
– Ты всегда так со своей женой разговариваешь? – спросил за спиной Игнатьич.
Мужчина ничего не ответил, только присел и стал ловить чемодан. Из-под жилетки вылезли ножны большого охотничьего ножа. Женщина виновато взяла пакеты и пыталась уместить в ручках даже пятилитровку, но ее опередили.
– Вы извините, нечаянно вышло! Не подскажите, где тут пункт эвакуации?
Одетый по-летнему житель ничего не ответил. Он быстро повез чемодан за собой, несколько раз окинув нас ненавистным взглядом. Одна надежда была на жену. Но она не осмелилась проронить ни слова.
– Козел, даже спасибо не сказал.
– А чего ты извинился-то? Мы тут совсем ни при чем были.
Полицейский мотокатер, наблюдающий за этим издалека, решил приблизиться. Настроены сотрудники были решительно и как-то самоуверенно.
– Причина визита в Красноборск?
Я переглянулся с Игнатьичем и решил начать:
– У нас сюда родню эвакуировали. На теплоходе. «А – двадцать девять».
Зачем ляпнул – не ясно. Полицейский отвлекся от изучения паспортов, оглядел меня и простреленное лобовое стекло. На ответ о нападении он среагировал скептически, проронив, что им якобы «уже доложили о нас».
– А вы почему не эвакуировались?
– У них там какая-то ошибка произошла. Я должен был в другую дату.
– Движение в темное время суток запрещено. Следуйте за нами.
Нас отбуксировали к отделу полиции. По пути нам встречались скопления морской спасательной техники, веревочный паром и два КамАЗа гуманитарной помощи. Похолодание к вечеру добавило надоедливых комаров. От волнения я продрог и набросил на себя черную ветровку. Просторная улочка с двухэтажными ветхими домами кончалась тупиком, где расположился местный штаб МЧС и развернулся полицейский полк.
– Дай мне пистолеты.
Я незаметно дотянулся к рюкзаку и вытащил пистолеты. В свете редких прожекторов вдалеке сложно было разобрать, что он задумал, но я сообразил.
Людская суета не утихла и к вечеру. Нескончаемый поток граждан просачивался через полицейский пункт. Обыск производили поголовный. Людей с большим багажом отправляли на просвечивание, рюкзаки подвергались досмотру. Нас повели на большую плавучую платформу, где мы под звуки громкоговорителя и радио вывернули свои рюкзаки. Игнатьич куда-то спрятал оружие и удостоверение. Всю нашу одежду ощупали в поиске запрещенных веществ, но ничего не нашли. Как только увидели охотничий билет – вопросы отпали.
Мы выстояли очередь, чтобы записаться в реестр граждан и указать цели перемещения. Штаб зачисления установили прямо на пожарном катере МЧС, светлые борта которого сияли даже в темноте. Морской воздух, перемешанный с горелой резиной, навязчиво напоминал о недавней беде с мотором.
Одичавшие комары даже не страшились брызгалок. Такой лютой мошкары я еще никогда не видел. Она лезла в глаза, облепляла шею и щекотала нос. Только отгонишь – они опять! Я хаотично бил по лицу, укутываясь в легкую черную куртку. Озверевшего комарья боялись и дети, которые жаловались на усталость и боль в ногах. Все это перемешалось в многотонный гул недовольства и обвинений в сторону МЧС. Я с сочувствием наблюдал за работающими во всю спасателями и волонтерами и не мог понять, чем они заслуживают такое отношение. Хоть меня и донимало стоять в очереди, я решил просто молчать. Наблюдение за трудной работой еще не позволяет оценить, насколько она трудна.
Выжидать утра мы не собирались. Еще не так поздно, поэтому тянуть не было смысла. Мы узнали маршрут у спасателей и поплыли вдоль хорошо освещаемого порта.
Ну-ка, фонарик, твой выход! Есть! Мы ухватили взглядом обозначение одного из знакомых теплоходов: «А29». Моя душа застыла в ожидании долгожданного воссоединения.
Мы медленно проплыли вдоль борта и привлекли внимание дежурного.
– Здравствуйте!
– Здрасьте, – неохотно поздоровался член судового экипажа, одетый в белоснежную рубашку с погонами. – Вы кто?
Пытаясь добиться понимания, растеряно я пересказал причину моего отсутствия на борту. Молодой парень недоверчиво посмотрел на нас и пригласил на борт. Мы привязали наш катер к фальшборту и, ощущая волнительный жар с ознобом, последовали за дежурным. Мы проходили мимо номеров, за которыми слышалась жизнь: плач детей, звуки новостей, какие-то разгоряченные разговоры и музыка, очень помогающая кому-то отойти хоть на мгновение от тяжелой жизни. Я незаметно поглядывал по сторонам, но моих девочек нигде не было. Из некоторых кают доносился запах чего-то вкусного, отчего мой желудок заурчал, как напоенный валерьянкой кот.
– Мужчина, это вы? – с большим удивлением и восхищением спросили за спиной.
Обращались к Игнатьичу. Мы обернулись и увидели молодую деву, которая сверкала на всю палубу бирюзовой футболкой и короткими шортами.
– Здравствуйте! Как же я рада вас видеть! Думала, не увижу больше вас!
Я опередил Юру, попавшего в ступор:
– Здравствуйте! А вы кто?
– И вас я тоже помню! Вы что, родственники?
– Друзья.