— Вот опять же, — тоже с холодом сказал Фесс. Всё то же самое. Как уже говорил: «за меня всё решили, перерешили и ещё разок, по новой». Как всегда, из лучших побуждений.
— А я повторю, что в этом суть драконов! Видеть, знать и направлять. Отчего-то боги или иные правящие силы лишили нас истинной возможности править, — не растерялась Аэ. — Мир был бы куда лучше, честное слово. А так мы можем лишь помочь. Слишком многое оставлено на долю «свободного выбора», который на самом деле очень редко бывает свободен.
— Я прошёл до самого конца этой призрачной дороги. Повергал монстров. Столкнулся с теми… с той… кто был мне дорог и кого я потерял. У меня были Алмазный и Деревянный мечи, кто о них не знает — артефакты чудовищной силы, одна из граней которой — воплощенная ненависть. В самом конце мы уже сошлись с троицей врукопашную. Вместо Аэсоннэ появилось чудовище, громадный богомол… или мантисса… но с ними я справился. Они своего не добились.
— Но, к сожалению или к счастью, не добилась успеха и я, — созналась драконица. — Я надеялась, что мы выберемся из этого мира… но не вышло.
— А есть ли куда выбираться, дочь моя? — тихо сказала вдруг Кейден. Аэсоннэ вздрогнула.
— Есть ли куда выбираться? — громче повторила старшая драконица, обводя всех взглядом. — Что, если не осталось вообще ничего, кроме этого мира? Что, если Хаос потому настолько близок, что вокруг нас, за небом — не Межреальность, а тёмное пламя?..
— А куда же тогда всё делось? — в упор спросил Фесс. — Куда исчезло Междумирье? И всё, что в нём? Сожрано Хаосом? Тогда почему уцелел этот мирок? Чем он отличается? Что сдерживает Хаос тут, какие барьеры?..
— Я боюсь думать, — медленно ответила Аэсоннэ, — но и это вполне могло случиться. Хаос мог одержать победу. Мог залить собой и поглотить всё сущее.
— Но как тогда уцелел этот мир?! — возопил отец Этлау.
— Разрушитель, — тяжело сказала Аэ. — Разрушитель, что способен разрушить даже само разрушение. Начало, неподвластное Хаосу. Единственное, что могло его остановить.
— Бездоказательно, — заявила Ньес. — И никак не объясняет моего появления. Равно как и моей памяти, того, что я знала госпожу Кейден многие годы.
Фесс взглянул на серебристое деревце. Оно, казалось, слушало их с улыбкой.
— Я же сказала — многое в этом мире рождено памятью Разрушителя, — холодно пояснила юная драконица. — Многое, но не всё. Кто ты, почтенная Ньес, мне неведомо. Но то, что память твоя сохранила мою мать, подсказывает мне, что ты тоже связана с Эвиалом. Связана, хотя и сама этого не осознаёшь.
— Но этот мир существует века! Тысячелетия! — не сдавалась целительница.
— Возможно. А, возможно, что возник он совсем недавно, в крутой петле великой реки Времени; вне вашего потока прошли мгновения, а у вас — тысячи и тысячи лет.
— Ты, прекрасное дитя, подводишь нас к простой мысли, — проговорил отец-экзекутор, вперяя в Аэ пристальный взгляд. — К мысли, что мир этот или создан нашим добрым некромантом, или же очень серьёзно им изменен. Так?
Аэ молча кивнула.
— Или кем-то ему подсунут, подобно ловушке, — мрачно добавила Кейден.
— Подобная мысль возникала и у меня, — согласилась Аэ. — Почему мир и казался мне пустой декорацией. Вдобавок эти три сущности, в него проникшие, одна из которых — назовём Мантисой — не без успеха изображала меня. И, коль им так важно было довести Разрушителя до бездны, значит, мир этот связан с ним, его присутствие сковывало этих… гостей. Кто они и откуда взялись — гадать можно долго, но это сейчас и не так важно. Вот господин наш лич… другое дело.
— Да. Господин наш лич, — подхватил отец Этлау. — Слуга Хаоса, как я понимаю? И тоже из памяти сударя некроманта? Любезный друг, почему вы не могли вспомнить кого-то иного? Более приятного?
— Некромант Фесс не решал сознательно, кого выбрать себе в спутники или в противники, — резко отозвалась Аэсоннэ. — Мы догадываемся, кто это, но…
— Эвенгар Салладорский, — пожал плечами Фесс. — Во всяком случае, что-то от него в личе определённо имелось. Манера говорить, например.
— Эвенгар… — откликнулся отец-экзекутор. — Быть может, быть может. Итак, лич организует похищение прекрасной и невинной девы Этии (дева немедленно покраснела). Добивается того, чтобы мы начали преследовать его, чтобы спустились бы в Город Греха. Что должно было там случиться?
— Жертвоприношение, — ответил Фесс. — Которое открыло бы дорогу Хаосу. Этот мир, видать, защищают особенные чары, тёмное пламя не может так просто отыскать сюда путь.
— И все демоны, кого мы видели…
— Суть порождения тварного мира, когда его материю оплодотворили эманации Хаоса, — сказала Аэ и Кейден согласно кивнула. — Мы, драконы, помним об этом. Хаос не мог проникать глубоко в Упорядоченное, действовал через свои орудия — честолюбивых и глупых магов, надеявшихся обмануть Великое Ничто. Демоны и им подобные твари являются с тех слоёв Реальности или планов Сущего, где их сдерживали барьеры Творца. Эманации Хаоса, таким образом, встречали далеко не одну преграду. Демонов требовалось ещё и вызвать в наш мир, чем варлоки с успехом и занимались.
— А лич, таким образом…
