— Принёс бы Разрушителя в жертву там и таким образом, чтобы наверняка разрушить скрепы этого мира. Тогда небеса бы поистине вспыхнули тёмным огнём; вспыхнули, быстро прогорели бы и угасли.
— Всё равно это не объясняет, откуда взялась я, — упорствовала Ньес.
— Ты? — усмехнулась вдруг Кейден. — Мы оба с тобой из Эвиала, только ты этого сама не понимаешь и не помнишь. Если моя дочь права, то…
— То, когда Разрушитель вскрыл скорлупу Эвиала, вместе с ним, видать, унесло многое и многих. Даже нам, драконам, трудно определить твою истинную природу, целительница Ньес.
Та опустила глаза.
— Но я ничего не помню. И, опять же, госпожа Кейден…
— Госпожа Кейден вполне могла быть. Ты могла её знать, врачевательница.
— Но мы же попали не сразу из Эвиала сюда, — возразил юной драконице Фесс. — Сперва — Дно Миров, и уж потом — этот мир!
— Кто знает, были ли мы одиноки на этом самом Дне, — заметила Аэсоннэ. — Эгей, сэр рыцарь Конрад! Я понимаю, что дело серьёзное, но с чего уж такая грусть?
Молодой нобиль сидел, обхватив голову руками и в глазах его читалось лишь беспросветное отчаяние.
— За что Господь послал мне испытание сие… — простонал он. Дева Этиа испуганно принялась гладить его по плечу. — Мы жили, просто жили, как все!.. Любили, страдали, радовались, грустили — мы жили! Боролись с нежитью, как могли. А оказывается… оказывается…
— Чего «оказывается»? — рассердилась драконица. — Разве то, о чём мы говорили, стёрло ваше прошлое?
— Так, может, его вообще не было! Может, всё это выдумка! Чародейства! Игра неведомых сил!
— Какая разница? Вы есть, вы живы и живёте. Некромант Фесс был прав, а я ошибалась. Хаос пытается использовать вас, он насытил вашу землю своими порождениями, но мы всё равно будем бороться! Твари уже получили по зубам, и крепко! И — смотри, сэр рыцарь, смотри на это древо!..
Листики его внезапно колыхнулись. Раздался негромкий звон серебряных колоколец, и от тонкого ствола отделилась туманная фигурка — крошечная, не больше пальца.
Драконицы, мать и дочь, разом вздрогнули.
— Простите, — прошелестело в воздухе. — Простите меня, если сможете…
— Сегодня кое-кто уже просил прощения, — говорить отважился только Фесс. — Но ты ничем не виновата перед нами, прекрасная дриада, хозяйка волшебного древа.
— Она не дриада, — вдруг резко бросила Аэ.
— Я не дриада, — подтвердила малютка. Золотистые волосы рассыпались по плечам, зеленоватое платье очень напоминало наряд самой Аэ. — Но я помогла тебе, драконица, разве нет? И ты знаешь, кто я. Память твоей крови не лжёт.
— Владычица… — начала Кейден.
— …Ялини, — закончила Аэсоннэ.
— Бывшая владычица, — вздохнула кроха. — Не хочу об этом вспоминать. Ялини. Просто Ялини. Ну, или Ярина. Так меня тоже звали.
— Мы знаем, кто ты, — с непроницаемым лицом сказала Кейден.
— И я знаю, кто вы. Впрочем, кем мы были, неважно. Я отреклась от своего прошлого. Я заплатила — и не один раз. И спасибо вам, что вы-таки прошли путь до самого конца, вырвав меня из лап Хаоса. Стать его частью — не слишком приятная участь.
— Богиня Ялини. Из рода Молодых Богов. Одна из Семерых…
— Осознавшая их ошибки и старающаяся искупить их, — очень серьёзно продолжила малютка. — Вы спасли меня. И да, у этого мира появился шанс. Впрочем, не только у него.
— Это здесь, — сказала Аэсоннэ.
Жемчужноволосая девчонка, очень молодая девушка, стояла на дикой высоте, над самым краем обрыва. Скала цвета запекшейся крови обрушивалась прямо у неё из-под ног, чёрные сапожки, казалось, вот-вот соскользнут с острого гребня; Аэ покачивалась на носках, пятки висели над пропастью.
Щегольская курточка, короткая, со вшитой в рукава бахромой. Жемчужные волосы распущенны, кажется, их стало ещё больше. Белая рубаха целомудренно застёгнута на все пуговицы. Узкие брючки, вызывающие неизменный ажиотаж на местных рынках, шипения кумушек «бесстыдница!» в спину да потерю дара речи местными юнцами.
— Я слишком долго спала, — она улыбается.
Фесс улыбается тоже. Это у него получается ещё не очень, но с каждым разом всё лучше и лучше. Он сидит на тёмно-багровом камне, глядя на драконицу, забавляющуюся балансированием на остром, словно меч, краю обрыва и улыбается.
Руки в чёрных перчатках сложены на груди, некромант зябко кутается в чёрный же плащ, хотя воздух здесь, в невысоких приморских горах, мягок и тёпл. Снизу, из долины, поднимается аромат фруктовых садов. Среди зелени кипарисов мелькают красно-оранжевые черепичные крыши и белые стены домов, невысокие каменные изгороди, жёлтоватые дороги. По склонам карабкаются виноградники, каждая ягода — словно маленькое солнце.
Рядом с некромантом — посох чёрного же дерева с серебряным черепом в оголовке. Другого оружия нет.
Седые волосы Фесса достигли плеч, он носит кожаный узкий ремешок через лоб.
Он смотрит на Аэ и улыбается. Губы плохо слушаются.
— Замок во-он там, — она вытянула узкую кисть. Тонкие пальцы, длинные ногти, их Аэ шутки ради выкрасила серебристым.
