Я улыбнулся и обнял его. Возможно, тогда и стал считать его своим другом. Затем, мы вспомнили, где находимся, резко отстранились друг от друга и, как бы невзначай покашляв, уселись на лавочке, возле своих вещей. К счастью, нас никто не заметил, и "прибоем в голубятне" или "гомостахановцами" не назвал, что предполагалось внезапно нахлынувшим чувством мужественности и брезгливости.
- Погоди! - вдруг осенило меня.
- Что?
- А ты военный билет получил? - спросил я, глянув на него таким взглядом, будто узнал страшную тайну.
Теперь, моё удивление и некую нотку испуга, я мог зеркально наблюдать на лице Федяева.
- Забыл! - расстроенно пробормотал он.
- Так бегом давай! - крикнул я, после чего Арсен убежал, будто метеор, к дверям штаба. - Рэмбо!
А меж тем, сержант Воеводин уже строил призывников и сиплым, прокуренным голосом рассказывал, что автобус, который довезёт их до железнодорожного вокзала (от распорядительного пункта - 6 минут) ждёт у серых ворот.
Оставшись один, я снова стал грустить. Как нелегко жить при капитализме. Человек человеку - волк! А ведь, в сказках, которые так люблю перечитывать перед сном, учат быть добрыми и отзывчивыми. Увы, не могу. Только не в этом мире! Помнится, кто-то столь длительное время заставлял верить, что "гибель капитализма неизбежна".
Вскоре, явился Юра из штаба. На часах уж было 19:25. А Юрчик-то, весёлым вернулся. С чего бы это?
- Всё! Поговорили! - выпалил он.
- В МВД? - предположил я.
- Ага. В следующей жизни! Моя девушка на третьем месяце беременности, а через год, как военкомат снова будет слать мне повестку, так я уж и папой стану! Не до армии будет. Ясно?
- И ты меня бросаешь? - опечалился я.
- Хочешь, пойдём в штаб и за тебя договоримся?
- Меня не отпустят! Нет ни единой на то причины!
- Да брось ты, может всё же...
- Нет, не получится.
- Ясно, как хочешь. А где Женька и Арсен?
- За военными билетами ушли. Тут другое: ты прикинь, те солдаты к нам с Арсеном пристали, стали разъяснительную беседу вести. Но мы дали им прикурить!
- Молодцы! И за меня врезали?
- Будь уверен!
- Ясно. Ну, Димон, - давай номер телефона, обязательно созвонимся! - торопился покинуть это место Селезнёв, пританцовывая с ноги на ногу.
- Записывай!
Дальше подошли Арсен с Женькой, хвастаясь новёхонькими пахучими военными билетами и какими-то пластиковыми коробками.
- Ух, ты! А это что такое? - удивлённо захлопал глазами я, вдоволь насмотревшись на военные билеты.
- Выдали сухпаёк! - с гордостью произнёс Женя.
- Дай глянуть! - загорелся Селезнёв.
- Не! Не положено! Нам объяснили, что эта коробочка делится на три части: "завтрак", "обед" и "ужин". К тому же, велели раскрывать паёк лишь с наступлением того или иного времени суток, разрешаемой для принятия пищи, описанной на этикетке.
- Во как? Полный хэви-метал! - улыбнулся я.
- Ты их слышал, Димон? "Не положено!" Ха-ха.
- Что их там, в штабе, зомбируют? - осыпал я сарказмом новоявленных солдат, моих друзей.
Уже через две минуты сержант Воеводин подозвал к себе призывников, попавших в ряды элиты МВД.
На той ноте мы и распрощались. Юра исчез за серыми воротами, показав солдату на КПП своё увольнительное, выписанное в штабе. Арсен с Женькой, прихватив вещи и состроив лица "на все случаи жизни", также вышли за ворота в толпе новобранцев, где уселись в старенький автобус "Икарус" 1989 года выпуска. Автобус скрылся за горизонтом новоиспечённой дружбы. Я остался один. Выходит, в военкомате меня обманули. Ни в какие войска МВД меня отправлять и не собирались. От злости, нахлынувшей от понимания подобных вещей, мне хотелось что есть мочи закричать: "Нечестно!", но разум мне не позволил причитать подобными фразами в нынешнее время.
Близилось время ужина. На улице температура опустилась до "-5". Вечер мне ещё раз прошептал, что 30 октября близится к логическому завершению. Никаких объяснений по поводу того, сколько времени мне придется здесь ещё провести - не было. Всех нас снова выстроили на плацу, у жёлтой линии, что едва освещалась дежурным прожектором в 1000 Ватт и повели в столовую, уже знакомую нашим рецепторам. Я был настолько голоден, что уже не обращал внимания на то, что было в моей тарелке, хотя в ней лежала очередная, непривычная моему взору и желудку, стряпня. Недолго думая, проглотил всё за минуту и запил разбавленным чаем. Потом, по команде: "Приём пищи прекратить! Встать!", я вышел вместе со всеми на улицу. По-прежнему, из всех ребят выделялся нагловатый и самоуверенный парень - Вадим. И, должен сказать, хвастуном он был, каких свет не видывал за всю затянувшуюся эпоху патриархата. Высокий парень, ежедневно, за всё моё пребывание на распределительном пункте, собирал огромную толпу призывников и со всем, присущим ему, высокомерием рассказывал о том, как окончил Суворовское училище, и что будет ожидать призывников в армии. Все его внимательно слушали, запоминали, а некоторые даже записывали. Вот идиоты! Подавляющее большинство - круглые идиоты! Они верят любому словоблудию, которое исходит от уверенного в себе человека.
