Вместе с двумя призывниками я поднялся на второй этаж. Как и раньше, там стоял солдат, который исполнял роль дневального. Видно, что взгляд уставший, а ноги едва выполняли функцию "неустанной стойки". Также заметил, что солдат, дожидаясь, пока пройдут мимо офицеры, снова расслаблялся и опирался об стенку. Ему, ради приличия, я сообщил, куда собираюсь идти, но внимания он не обратил, будто спал с открытыми глазами.
"Ну и ладно", - хмыкнул я и направился к кабинету майора.
Неуверенно я дёрнул ручку двери, где было указано: "Заместитель главы штаба майор Некануров Николай Леонидович". Под тусклым светом виднелся убогий кабинетик с металлическим сейфом, обычным деревянным шкафом и дубовым старым столом. По скрипучему полу из широких досок, крашенных в бордовый цвет, я сделал несколько неуверенных шагов к середине кабинета.
Николай Леонидович стоял у окна и со сложенной за спину рукой пытался вглядеться в темноту сквозь тонкие линзы позолоченных очков. Медленно майор обернулся, услышав отчет о нашем прибытии от только что прибежавшего солдата из казармы.
- Так, так. Значит, будем работать руками..., - про себя произнес он.
- Но, товарищ майор... Мне ведь просто позвонили. Неужели это..., - начал было оправдываться я, но Некануров оставался непоколебимым и не внимал ни слову из того, что я говорил ему в качестве оправдания.
- Значит так..., - загадочно произнёс он, будто пребывая в грёзах. Потирая подбородок, и не отводя взора от нас, он добавил:
- Сейчас мы идём в расположение и берём инвентарь: лопаты, веники...
- А для чего, товарищ майор? - поинтересовался товарищ Слюнько (м-да, фамилия без фантазии).
- Чистота распорядительного пункта - значит чистота души! Очистим же ваши души! Сидорчук!
Тут в кабинет снова вошёл тот самый солдат "метр пятьдесят пять" и, отдав честь, произнёс:
- Товарищ майор. Рядовой Сидорчук по вашему приказанию прибыл!
- Сидорчук! Бери этих трёх шалопаев и веди их в расположение. Выдашь им инвентарь, и проследишь за уборкой территории!
- Есть!
- Чистота распорядительного пункта - обязанность любого солдата! - добавил майор.
Ну, я уж этих глупых мыслей не вытерпел.
- Чистота - это не там, где убирают, а там где не сорят! - выпалил я в порыве гнева.
Дальше последовала пауза. Все вдруг так мною заинтересовались, аж глаза выпучили.
- Сидорчук! - не отводя взора, произнёс майор.
- Я! - с наигранной патриотичностью произнёс солдат, чем напомнил мне того мастера спорта по греко-римской борьбе, которого в итоге, так и не взяли в армию.
- А этому умнику дашь веник, совковую лопату и ведро. В течение двух часов он обязан убрать территорию КПП от листьев и мусора.
- Товарищ майор, какие листья? Я не спал уже двое суток! Разве ваши погоны на плечах обязывают лишь издеваться над людьми? - с сердитым выражением лица, напрочь позабыв про субординацию, выразил своё мнение я.
Меня отвели на территорию КПП и кинули к ногам огрызок от веника. Возвращаясь в казарму, они дали мне полчаса на тщательную уборку территории.
- Твари! - вслед бросил я, от злости плюнув на плац.
"Убирать? И за что? За мелочь, за пустяк! Вот так армия! Ничего не скажешь!"
Ночь становилась чернее чернейшей черноты бесконечности. Солдаты, что дослуживали здесь последний месяц, в придачу с этим наглым Сидорчуком, от которого постоянно несло водкой и жвачкой со вкусом дыни, увидели меня на плацу и не упустили возможность поговорить со мной по душам, не забывая при этом торопить с уборкой и всячески поддевать.
- Ты тут мусор пропустил! Ты чего, солдат?!! - кричал мне на ухо один, указывая на только что выкинутый бычок.
- Я же здесь только убрал!
- Ты чё, сука, будешь перечить сержанту? Ну, ты доигрался! - ухмыльнулся второй и нанёс размашистый удар в живот.
От внезапно нахлынувшей боли я согнулся, обхватив двумя руками туловище.
- Зараза... - пролепетал я, кривляясь от неутихающей боли.
- Что ты сказал? - переспросил один из дедов, нанеся размашистый удар в челюсть, после которого я упал на асфальт. По всем законам нокаутов, я встать уже не должен был. И боль, скажу я вам, способна приковывать к земле, но мне удалось найти в себе силы подняться и, из резервуаров своей энергии, нанести одному из обидчиков удар в печень. Правда, замешкавшись из-за тормозящей мои движения боли, я снова оказался на асфальте. Встать, к сожалению, уже не представлялось возможным. Силы на исходе, да и к тому же в течение минуты я чувствовал, как со всех сторон на меня обрушивалось удары, а боль импульсами показывала себя в разных частях тела.
Затем один из них ботинком подбросил веник в мою сторону и приказал убирать территорию КПП. В смутном бреду, я стал мести какую-то часть асфальта и, как только это удовлетворило тех уродов, они, весело смеясь, ушли в расположение, а я, пытаясь побороть ту боль и не свалиться без сознания, продолжил убирать. Кое-как домёл я территорию и убрал опавшие листья. В тумане добрёл до казармы, сдал инвентарь и лёг в порванном пуховике на то место, куда привёл меня "метр пятьдесят пять".
