Когда мертвые собираются вас покинуть, вы этого не замечаете. […]
Я бы сравнила это вот с чем: на лекции – в аудитории или в зале – присутствует некая женщина, которая затаилась в последнем ряду. На нее никто не обращает внимания, и вдруг она решает выскользнуть за дверь. […]
Остальные только улавливают дуновение ветерка в закрытом помещении[31].
Валентина и Ривейро вошли в библиотеку Суансеса. Вид у них был спокойный, но в глазах читалась решительность: они намеревались добиться ответа. У дверей на всякий случай остались Сабадель и Камарго.
– Здравствуйте, Серхио, – поздоровалась Валентина с помощником за стойкой. – Мы бы хотели поговорить с Аделой, она на месте?
– На месте, куда ей деваться. – Серхио по обыкновению встретил их кислой миной. – Она вон там, у себя. – Он указал на небольшое помещение, отгороженное стеклянной стенкой от детской секции.
В прошлый раз Валентина на этот кабинетик внимания не обратила. Оглядев зал, она отметила, что посетителей в библиотеке не наберется и дюжины – студенты и пенсионеры с газетами. Путь к кабинету Аделы лежал мимо столов, на которых разместили информацию о Сервантесе и Элене Сориано, чье имя носила библиотека.
Поскольку стена, отделявшая маленький кабинет от главного зала, была из прозрачного стекла, все прекрасно просматривалось – письменный стол, два стула и огромное окно во всю стену, выходившее на реку Сан-Мартин. На столе аккуратными стопками сложены книги и бумаги. Валентина ощутила облегчение. Ее маниакальное стремление к порядку в последнее время стало не таким острым, но каждый раз, сталкиваясь с хаосом, ей приходилось делать усилия, чтобы совладать с собой. Вот и сейчас, если бы в кабинете царил беспорядок, понадобилась бы пауза, чтобы собраться с духом.
Адела оторвалась от бумаг, лишь когда Валентина и Ривейро открыли дверь – стучать они не стали. Лейтенант пристально смотрела на библиотекаршу, словно желая рассмотреть ее истинную натуру.
– Здравствуйте, Адела. Мы хотели бы поговорить с вами. Где предпочитаете, здесь или в участке?
Этого оказалось достаточно, Адела все поняла. Как смотрит на нее эта странная Валентина с загадочными разноцветными глазами… прямо насквозь пронизывает. Такая суровая, решительная. И сержант Ривейро за ее спиной – губы плотно сжаты, весь натянут. Полная готовность. Но так просто сдаваться Адела не собиралась.
– В участке? – С удивленной улыбкой она сняла очки. – Но у меня столько работы сегодня. Если можно, давайте в другой день.
– Нет, боюсь, в другой день не получится, – бесстрастно произнесла Валентина.
Из Аделы словно весь воздух выпустили.
– Я не понимаю… Как вы узнали? – прошептала она.
– Вы сами себя выдали.
Лицо библиотекарши выразило столь неприкрытую озадаченность, что Валентине даже стало немного жаль ее.
– Вы сказали, что Лео Диас никогда не говорил ничего странного про Кинту-дель-Амо. Не упоминал ни о каких привидениях, странных звуках, свете в окнах. Однако на самом деле он всем постоянно об этом рассказывал. И уж с вами он точно не мог не поделиться.
– Но что с того…
– Вам было на руку, чтобы все считали, что у старика не выдержало сердце. Но ведь это вы рыскали по ночам в Кинте-дель-Амо, искали фолиант Коперника. Вот только не взяли в расчет, что ваш помощник Серхио возьмет и выложит нам про бесценную книгу. А когда это случилось, вы подсунули нам целый список тех, кто про эту книгу знал. Должна признать, ход ловкий и среагировали вы мгновенно.
– Я все равно не понимаю, почему вы меня в чем-то обвиняете. – Адела уже взяла себя в руки. В конце концов, ничего конкретного эта лейтенант пока не сказала.
Перемена в Аделе не ускользнула от Валентины. Она улыбнулась, продолжая сверлить библиотекаршу взглядом.
– Вы были больше других заинтересованы в этой книге, вы солгали о Лео Диасе, наконец, вас выдали ваши же слова. Вы заявили, что в ночь пожара находились дома, в Инохедо, ухаживали за мужем. Но при этом вполне детально описали пожар – как пламя взмывало до самых проводов, “страх какой”. Но вы же были в десятке километров от Суансеса.
– Я просто повторила чьи-то слова, – возразила Адела.
– Прямо сейчас во дворце работает команда криминалистов, они снимают отпечатки пальцев. И особо интересны отпечатки с панели сигнализации на входе. Я не сомневаюсь, что мы обнаружим ваши отпечатки и там, и во многих комнатах. Объяснить, что вы делали во дворце, вы не сможете.
Этот аргумент стал решающим. Адела поникла, осознав, что ее загнали в ловушку, из которой уже не выбраться. И как она могла допустить такое?
