– Я не хотела никому причинять зла. Клянусь. Я всего лишь хотела найти эту проклятую книгу. Поначалу я спокойно ее искала ночами, но когда приехал внук сеньоры Грин, пришлось ускориться. Он ведь собрался продавать кинту. Дворец наверняка перестроят, превратят его в очередные апартаменты для туристов! А у Гринов денег и так куры не клюют. Я никому не желала зла. Мне, кроме книги, больше ничего не нужно. Марта обещала ее нам… Обещала!
– Код для входа вам сама же Марта и дала? – спросила Валентина. – Она полностью вам доверяла, вы регулярно приносили ей книги, так что было логично дать вам код, чтобы не кататься на инвалидном кресле к панели сигнализации.
Адела не ответила, но по ее лицу было ясно, что Валентина права. Марта Грин доверяла людям. Она большую часть дня просиживала на террасе – с книгой. И почему не дать милой библиотекарше код от двери? Пусть приходит, когда ей удобно. И Адела действительно не планировала никаких злодейств. Во всяком случае, пока Марта Грин не отошла в мир иной, так и не выполнив своего обещания. Столь ценное издание, как книга Коперника, могло в корне изменить положение провинциальной библиотеки. Адела всего лишь хотела вдохнуть жизнь в затхлую атмосферу, создать уголок для тех немногих, для кого книги действительно важны, для кого они целый мир. Адела упрашивала Марту показать книгу, дать взглянуть хоть одним глазком, но сеньора Грин отговорилась тем, что Коперник спрятан в надежном тайнике…
Впрочем, ничего этого Адела вслух не произнесла.
– Поскольку у нас есть сведения о каждом входившем во дворец, мы знаем, что вы проникли внутрь незадолго до смерти Лео Диаса, – продолжала Валентина, но она слукавила, поскольку такими сведениями они не располагали. – И он застиг вас в доме, так?
– Не так, – возразила Адела. – Он меня не видел. Я была наверху, в башне, что в восточном крыле, искала
– В башне? Но как Марта Грин в своем инвалидном кресле могла туда взобраться? Почему вы искали книгу именно там?
– Потому что весь первый этаж я уже обыскала. Марта могла поручить спрятать книгу кому-нибудь из персонала. Не знаю, может, она ее в старую одежду зарыла. Она была такая скрытная.
– Но если вы находились в башне и садовник вас видеть не мог, то что же произошло?
– Просто не повезло, – жалобно сказала Адела и провела по лицу ладонью, словно желая стереть воспоминание о том дне. – Я выглянула в окно, и, наверное, он меня заметил. Ночь была светлая, и не знаю, что ему померещилось. Но я увидела, как он вдруг схватился за грудь. Я тут же отскочила от окна и быстро ушла, мне и в голову не пришло, что с ним что-то серьезное. Клянусь!
– Неоказание помощи – это преступление, – холодно сказала Валентина.
– Да говорю же, я не знала! Думала, он просто испугался! Так я и сама перепугалась. Я из дома опрометью бросилась. Второпях даже куртку забыла, в доме было жарко, и я ее сняла…
– И следующей ночью вы вернулись за курткой?
Адела кивнула, по щекам у нее поползли слезы.
– Я бы ни за что никому зла не причинила, клянусь. Я не хотела. Я в тот день пообещала себе, что это в последний раз. Просто чтобы куртку забрать, иначе ее могли найти, и тогда пошли бы разговоры, что я ходила в этот проклятый дом.
– Но вас застигла Пилар Альварес, – вмешался Ривейро, тоже внимательно наблюдавший за Аделой.
Она посмотрела на него сквозь слезы:
– Она повела себя так агрессивно. Заорала…
– С ней вы столкнулись в самом доме?
– Да. Я уже уходила. Уйди я на несколько секунд раньше, мы бы не пересеклись и ничего бы не случилось… Просто невезение какое-то. Но эта женщина ненормальная была, ну правда. Обзывала меня дьявольским отродьем, вопила, что я явилась из какого-то темного места во дворце… Я пыталась ее успокоить, но куда там. А потом она вдруг сорвалась с места, кинулась к выходу, выскочила в сад и помчалась к домику прислуги.
– И вы следом?
– А что мне оставалось? Эта психованная растрезвонила бы обо мне! Что было бы с моей репутацией? Я бы не смогла объяснить, что делала во дворце. Все произошло так быстро. Я попыталась отобрать у нее телефон, но эта истеричка набросилась на меня с кулаками, ударила. Тогда я схватила первое, что попалось под руку, и стукнула ее по голове. Я ее убивать не хотела, клянусь, я хотела только ее утихомирить…
“Этак она заявит, что это была самооборона. Причинение смерти по неосторожности”, – подумала Валентина, впечатленная ловкостью библиотекарши, с виду такой простоватой, почти наивной.
– Я пошла в гараж, там оказалось несколько канистр с бензином. Я одну и взяла. Всего одну. Разбрызгала жидкость как смогла и подожгла. Потому что ведь полиция стала бы обыскивать дом прислуги, а там повсюду мои отпечатки. Что мне оставалось?
– Можно было и дворец заодно спалить, – заметил Ривейро. – Там тоже повсюду ваши отпечатки.
– Об этом я не подумала… – Библиотекарша от удивления даже на мгновение перестала плакать. – Возвращаться во дворец мне и в голову не пришло, это же не место преступления. К тому же я знала, что там этот писатель. Он рано ложится. Ему я бы ничего не сделала, я не убийца!
