Не зря несчастный изменник-проводник называл пять часов крайним сроком старта! А пойти без карманного фонаря, думал он, обнаруживая новые причины для разлада с самим собой, — такая глупость! И тут произошло очередное чудо: только что, занятый своими мыслями, он стоял в темноте, как вдруг заметил: он снова на свету! Его добрый верный союзник луна, там, на небе, даром времени не теряла, она двигалась потихоньку вперед и выше, метр за метром отвоевывая пространство у темноты. Значит, ничего другого не остается, как равняться на движение луны. Выждать несколько минут, можно даже присесть передохнуть, разглядеть получше тропу, насколько хватает освещения, потом новый рывок до границы тьмы, и так вот, бросками, все вперед и вперед. Луна, в конце концов, окончательно выбралась из-за горного барьера и теперь освещала всю местность не хуже яркого уличного фонаря. Мартин взбирался все выше, а тропа становилась все уже, иногда вовсе пропадая; тогда он возвращался немного назад и отыскивал правильный путь. Теперь он уж не был новичком, он чувствовал себя знатоком своего дела, он был настоящим следопытом, которому ни у кого не нужно спрашивать дорогу. Гордая уверенность в себе и сознание осуществленного замысла веселили душу, а тропа становилась все круче, иногда приходилось даже карабкаться на четвереньках, подъем требовал все большего напряжения, но он был молод, полон сил, хотел и мог доказать, что он настоящий мужчина.
И в конце концов, после одного особенно крутого отрезка, когда позади осталось несколько каменных осыпей, преодолевать которые пришлось почти ползком, он вдруг почувствовал под ногами ровную землю и увидел тянущуюся вправо и влево, широкую, черную, сверкающую в свете луны ленту проезжей дороги. Значит, он кратчайшим путем достиг шоссе, которое многочисленными зигзагами вело от Ялты к горному перевалу. Все совпадало с рассказом старика в парке. Отсюда можно идти по дороге, а можно для сокращения пути срезать и дальше по прямой еще несколько петель серпантина. Но заблудиться он уже не мог.
Взглянув на часы, он завел их. Было без четверти три.
Сильный норд-ост лизал вершину Ай-Петри. Голое, плавно снижающееся к северу плоскогорье в свете луны отливало серебром, темные шрамы впадин делали его похожим на лунный ландшафт. На западе, совсем близко, тянулись к звездам зубцы знаменитой короны Ай-Петри, они возвышались массивно и грозно, вовсе не выглядя такими изящными, как казались снизу. Ни малейшего признака живого, ни шороха нельзя было уловить далеко вокруг, кроме свиста ветра где-то в невидимых трещинах скал да в низком сухом кустарнике. С южной стороны внизу зияла какая-то всеобъемлющая пустота, темная и бесформенная, как космическое ничто, оттуда не доносилось ни звука, ни привычного шума морского прибоя, ни треска цикад.
Стоя на небольшом возвышении посреди плоской покатой равнины, Мартин размышлял, что делать дальше. Идти на запад, к короне, пожалуй, не имело смысла, попытка забраться на зубцы в темноте более чем опасна и попросту безумна. Кроме того, последний участок подъема стоил ему слишком больших усилий, он устал, разогрелся, тело было влажным от пота, и теперь на пронизывающем ветру его охватывал озноб. Самым правильным было бы найти укрытие, защиту от ветра и прилечь там отдохнуть, вжиться в новые условия. Ему стало холодно, местность выглядела пустынной и унылой, и если бы лишь ради этого пришлось стараться, то все предприятие действительно являлось бы не более чем глупой мальчишеской выходкой. Но он с надеждой думал о главной цели — о восходе солнца, а до него оставалось еще порядочно времени. Итак, надо искать укрытие и там скоротать время.
Бродить ночью по плоскогорью оказалось удовольствием ниже среднего, — на шершавой, ухабистой известняковой поверхности угрожающе зияли темные расщелины, поди узнай, то ли перед тобой небольшая ложбинка, то ли бездонная пропасть. Наконец он набрел на довольно высокий куст с колючими ветками, за ним нашлась неглубокая выемка. Сняв рюкзак, он вытащил одеяло, расстелил его на земле, сложил похудевший мешок наподобие подушки, улегся и закутался с головой. Постепенно он согрелся своим дыханием, мышцы расслабились, он было задремал, как вдруг его вспугнул шорох за спиной. Не хватало еще, чтобы змея ужалила, подумал он. Он знал, что в Крыму ядовитые змеи не водятся, но теоретические сведения, не вызывавшие сомнений на пляже, средь бела дня, здесь, наверху, как-то мало убеждали. А кроме того, если не было змей, то водилось достаточно прочей ядовитой нечисти, вроде тарантулов и скорпионов. Однако, преодолев страх, он снова лег, натянул одеяло по самые уши и не заметил, как вскоре погрузился в глубокий сон.
