— А я, что я? — упавшим голосом ответил Валька, внезапно начиная осознавать, в какую бездну лжи он сам себя загнал, но все еще пытаясь выкрутиться, — я ей отказал. У нас тоже гордость имеется.
— Все-то ты врешь, Кур несчастный! — торжествующе произнес Володька, — и это очень просто будет доказать!
И он снова продолжил свой монолог, теперь уже совершенно не опасаясь, что его могут перебить.
А протрезвевший Валька был совершенно раздавлен и представлял, в каком виде эта его похвальба немедленно дойдет до Иринки.
— Это конец, это ужасный конец, — думал он в смятении.
И это, действительно, был конец. Единственно, в чем он ошибался, было время. Он совершенно забыл, что ее уже нет в Москве, и, если случай этот и станет ей известен, то произойдет это, как минимум, через пару лет.
Весной сыграли Валькину свадьбу.
Невестой была та самая девчушка, что так настойчиво добивалась его помощи в написании диплома.
Видимо, осада крепости под названием «Валька», выполненная по всем правилам военного искусства, привела к желаемому результату.
Его считали племянником начальника военного санатория. Однако на самом деле начальник не был братом отцу Карасика. Он был ему другом.
Но как часто случается, отношения их были более чем родственные.
Поэтому Карасик с полным правом называл начальника «дядей» и пользовался всеми привилегиями, которые предоставляет родство с человеком, столь значительным для этого крохотного украинского городка.
Кроме всех прочих благ, он мог регулярно ходить в санаторий на танцы и проводить своих друзей, чем вызывал немалую зависть у местной молодежи, вход которой на танцплощадку был строго заказан.
Карасику в то время было 17 лет.
Он был выше среднего роста и хорошо сложен. Недурно плавал и играл в футбол, с одного удара выбивал фигуры в городки.
В волейболе, правда, его успехи были менее значительными. Кто-то из местных ребят, глядя как Артем в очередной раз неудачно загасил мяч, ехидно заметил:
— Ишь, запутался, как карась в сетке!
Так появился «Карасик».
Он был начитан, остроумен, самолюбив, но при этом добр и великодушен — словом, обладал всеми качествами для того, чтобы пользоваться успехом не только у юных девушек.
В то лето, когда Иринка встретилась с Карасиком, она переживала счастливейшую свою пору.
Да, она была счастлива, как может быть счастлива девушка в свои 15 лет, когда все: и природа, и люди, и само будущее — улыбаются многообещающе и загадочно.
Здесь, на даче в Новых Санжарах, у нее постоянно была масса дел, которые, не обременяя, уже сами по себе являются достаточным поводом для счастья.
С вечера она договаривалась с подругами, а утром вставала рано и бежала к реке по мокрому от росы лугу. В низинке висел белый, как заячий хвостик, туман. А по берегу, вдоль песчаной косы продувал уже теплый ветерок.
Песок был тяжелый и прохладный, и по нему было приятно бегать босиком.
А какой чудесный был воздух, пахнущий водой и хвоей растущих неподалеку сосен. Как весело летал воланчик, утяжеленный маленькой сосновой шишечкой. Закусив губку и прикрывая глаза ладошкой от солнца, Иринка следила за его полетом.
К игре, как и вообще ко многим вещам, она с детства относилась очень серьезно.
Немного передохнув и поостыв, девушки купались. Иринка не любила девчоночьих «охов» и писков. Она молча заходила поглубже, затем ложилась на воду и делала несколько быстрых взмахов руками.
Так всегда поступала Нина Васильевна, ее мама.
Вода казалась холодной только в первое мгновение, а потом становилось тепло и можно было без конца в ней барахтаться или стоять на желтом дне и чувствовать, как быстрое течение вымывает песчинки из-под ступней.
Домой возвращались веселые, довольные бодростью и победой над ленью.
После завтрака Иринка принималась за математику. Нет, это не были занятия, связанные с низкой успеваемостью в течение учебного года, и поэтому нудные, и тоскливые.
Весной, окончив 8-й класс, Иринка поступила в специализированную школу с математическим уклоном, где им сразу же выдали задание на лето. Это были занятия важные и нужные, делающие девушку более значимой в глазах окружающих.
Кроме того, Иринка занималась не одна, а с новой подружкой.
Прелестной, маленькой, озорной и неугомонной — Риткой, Ритенком, Ритулькой.
Та сразу влюбилась в Иринку «по гроб жизни» и потребовала соответствующей клятвы взамен.
Несмотря на романтическую внешность, Ритка твердо решила по окончании школы поступать на физмат. Поэтому она с радостью поддержала Иринкино начинание.
Девушки сидели в саду на раскладушке в тени старой груши.
Для того, чтобы было веселее думать, отец Иринки, Анатолий Константинович Берсенев, ставил перед ними в траву корзиночку с фруктами. Подружки успевали порешать задачки, поболтать, помечтать и время для них летело совершенно незаметно.
Затем Иринка отправлялась на спортивную площадку. Чаще всего ее партнером на корте была Нина Васильевна, которая, как она выражалась, «еще не совсем потеряла былую форму». Отдыхающие присаживались на скамеечку посмотреть на игру. Предложить свои услуги в качестве партнера отваживались редко.
