Но все равно, это было для него, как не заживающая рана. Он почувствовал огромное облегчение, когда Иринка с мужем переехала в другой район.
Прошел еще год. Теперь Иринка почему-то даже чаще, чем в первое время, вспоминала Вальку и рассказывала о нем мужу.
В ее рассказах, как и в памяти, оставалось о нем только хорошее: его верность и доброта. Он был для нее все такой же, как и несколько лет назад.
Когда построили АТС и в квартире у Иринки установили новенький телефонный аппарат, одним из первых, кому она позвонила, был Валька.
Иринка приглашала его в гости, и он, удивляясь своей сговорчивости, согласился.
Оживленная и нарядная Иринка готовила праздничный обед, а Валька помогал ее мужу приколачивать вешалку в прихожей.
Тот был расстроен предстоящим осенью отъездом. Его призывали в армию офицером на два года.
Они распили бутылку вина за счастливую службу и удачу и, прогуливаясь в Кузьминском парке, фотографировались у склонившихся к воде старых лип.
А еще через два месяца, накануне отъезда к мужу, служившему где-то на севере Казахстана, она еще раз пригласила Вальку к себе: попробовать кролика, приготовленного по особому рецепту.
Кролик действительно был вкусным, а Иринка печальной.
Она рассказывала Вальке, что на работе в редакции ее называют «декабристкой», и, что, конечно, два года — это не вся жизнь, но все-таки, очень много.
А Валька принялся говорить о молоденькой девчушке, студентке, явно неравнодушной к нему, и стремящейся привлечь его внимание просьбами о помощи в написании диплома.
— Вот и прекрасно, — оживилась Иринка, как показалось Вальке, немного преувеличенно, — вы поженитесь, и будете приходить к нам вместе.
— Ну, нет, — криво усмехнулся Валька, — если я женюсь, мы не будем больше встречаться.
— Почему? — удивилась Иринка.
Валька только плечами пожал. Собственно, раньше он и не думал об этом, но сейчас сказал и почувствовал: так оно и будет, иначе нельзя.
Потом, будто обрадовавшись чему-то, заговорили об общих знакомых. Наверное, так бывает, если о своих делах говорить уже поздно.
Володька Кудряшов работает в лаборатории с Валькой, а Женя в одном издательстве с Иринкой. Они долго живут вместе, но никак не поженятся. А теперь уже наверняка не поженятся, потому что Володька говорит о ней отвратительные вещи.
— Нет, подумать только, — возмущалась Иринка, — она любит его, а он говорит о ней такие гадости. Я бы с таким человеком и разговаривать не стала, не то, чтобы любить его.
— Конечно, — соглашался с ней Валька.
Он и сам не знал, зачем затеял этот разговор.
— Наверное, так и появляются сплетни, — подумал Валька с неудовольствием, а потом махнул на это чувство рукой.
Не все ли равно теперь, о чем говорить?
Он видит Иринку в последний раз. И это главное.
Наступило время прощаться. Иринка стояла перед ним в новом платье и с высокой прической, сделанной специально для него. Он знал это.
И такая она была родная, и невозможно было себе представить, что это в последний раз.
У него все будто поплыло перед глазами. Он обхватил ее за плечи, привлек к себе и хотел поцеловать в губы.
Но то ли от того, что была она на высоких каблуках, то ли отшатнулась слишком поспешно. Губы его дотянулись только до нежной ямочки у ключицы.
— Раньше это у тебя удачней получалось, — сказала Иринка, как показалось ему, холодно и насмешливо.
А Валька вдруг вспыхнул от этих слов и резко отвернулся, уткнувшись лицом в знакомую вешалку.
— Валь, ну, что ты? — потянула его за рукав Иринка, никак не ожидавшая такой реакции, — слышишь, перестань!
Она старалась повернуть к себе его залитое слезами лицо и не могла этого сделать.
— Я прошу тебя, Валентин, а то сама зареву!
А он, все так же не поворачивая лица, схватил висевшую куртку и буркнул в дверях:
— Прощай.
Иринка покурила немного, всплакнула от жалости к себе и от того, что не получилась так хорошо задуманная ею сцена прощания. И еще от того, что она не в силах ничего изменить. И принялась мыть посуду.
5 ноября, несмотря на запрет руководства, в лаборатории, где работал Валька, устроили небольшой «сабантуй» по случаю праздника.
Когда начальство собралось уходить, в дальней маленькой комнате собралось человек пять молодых ребят.
Жуликовато подмигнув, Кудряшов разливал в подставленные стаканы спирт из металлической фляжки.
А потом завел, как обычно, разговор о женщинах и своих победах, пересыпая свой рассказ скабрезными подробностями.
И тут хмель ударил в голову обычно малопьющему Вальке Курочкину. Как будто бес подталкивал его поведать о своих амурных подвигах.
Но что мог рассказать этот домашний мальчик? И он начал бессовестно врать о своей бывшей соседке, которая недавно вышла замуж, а когда муж уехал служить в армию, якобы, стала предлагать ему, Вальке, себя.
Он раскраснелся и стал странно подмигивать, неся эту несусветную чушь.
— Ну, и чем ты ей ответил? — в упор спросил Кудряшов, который был явно недоволен внезапно объявившимся конкурентом.
