И в этом ее ошибка. Молотов в один рывок нападает на нее. Заваливает ее на пол. Она борется с ним, не позволяет вырвать пистолет из своих рук.
Не успеваю среагировать… Выстрел…
Оба тела замирают в центре комнаты.
Мои нервы лопаются, словно натянутые до предела канаты, да и Федоров, как и я, отвлекся на сцену, что происходила на наших глазах.
В один рывок приседаю, подсекаю правой ногой, и Федоров падает, рефлекторно в «полете» дважды давит на курок.
Выстрел… пуля попадает в телевизор. Вторая – в люстру.
Пистолет Федорова без глушителя. Грохот от выстрелов наверняка услышали все соседи, от первого до последнего этажа. Ожидаемо, дом «загудит» подобно пчелиному улею.
Наступаю ногой на запястье полковнику, заставляя отпустить пушку. И его пальцы послушно разжимаются. Забираю пистолет. Замахиваюсь и бью с правой в голову, чтобы Федоров отключился. Не до него сейчас.
Рывком сбрасываю Молотова с Кристины. Ее блузка в крови. И я не могу поверить в то, что я не уберег ее.
– Крис! – кричу я, тормоша ее за плечи, словно тряпичную куклу.
Ее взгляд застыл, она не моргает. Неужели, она уже мертва?!
Скулю, как раненый пес. Закрываю глаза. Скупая мужская слеза скатывается по моей щеке.
Мама… Алена…. Кристина… Я всех потерял. Никого не защитил…
Пусть уже Молот и меня прикончит…
Нежное прикосновение к щеке выводит меня из транса.
Открыв глаза, вижу, как Кристина смотрит на меня и так же, как и я плачет.
– Я убила. Я нажала на курок.
Опускаю взгляд и замечаю, что до сих пор, она держит пистолет в своей руке. Разворачиваюсь на пол оборота. Молотов лежит на спине, а из его груди сочится кровь. Кристина выстрелила прямо в сердце.
Мгновенная смерть.
Жаль. Эта сволочь заслужила мучения.
Сжимаю девчушку в своих объятиях, целую щеки, шею, волосы…
– Я убила.
– Случайно, – смотрю ей в глаза и пытаюсь убедить, что у нее не было другого выхода.
Ну, реально же не было.
– Я убила человека, – начинается истерика.
Затыкаю ее рот своим. Целую жестко и быстро. А дальше, не дав ей опомниться, забираю из ее рук пистолет и поднимаю девушку с пола.
Торопливо веду ее прочь из квартиры.
– Где живет твоя подруга?
– В восемьдесят шестой, – все еще не приходя в себя, она кивает головой в сторону нужной квартиры.
Нажимаю на звонок и не отпускаю его до тех пор, пока дверь не распахивается перед нами.
Рыжая девчушка, воинственно настроенная, мгновенно теряет пыл, как только видит Кристину и меня.
– Она останется у тебя, – командую я. – Никому не открывать, даже полиции. Ясно?
– Яс-но, – отвечает девушка, смотря на окровавленную блузку соседки.
В ее голове наверняка сложилась картинка любовного треугольника: муж убивает любовника, на глазах у жены. Пусть будет так!
– Водка есть?
– Да.
– Налей ей. Грамм двести.
– Поняла.
– Нет, я тебя не отпущу!
Кристина, неожиданно быстро сокращает между нами расстояние, крепко обнимает меня за шею и не отпускает.
– Крис, так надо.
– Не отпущу. Я без тебя умру… – слезы градом текут по ее щечкам.
Глупышка, моя. Это я без тебя умру… А ты будешь жить дальше… ты должна жить дальше… Обязана.
– Любимая, отпусти, – шепчу ей на ушко, нежно проводя ладонью по волосам.
– Ты не должен…
– Я все решил и тебе меня не переубедить.
– Я люблю тебя, пожалуйста, не надо… – умоляющий взгляд заставляет мое сердце сжаться до боли. – Давай прямо сейчас уедет… Юлька машину свою нам даст. Юль, дашь же машину?
– Олег уехал на ней на смену. Но как только он вернется…
– Нет, девчонки. У меня другой план, – провожу большим пальцем по щеке родной девочки, внимательно смотрю в заплаканные глаза.
Я этот взгляд никогда не забуду. Он мне каждую ночь сниться будет.
– Я люблю тебя, – в последний раз касаюсь ее соленых от слез, губ.
Все! Хватит!
Заталкиваю Кристину в квартиру и закрываю дверь. Кристина пытается снова открыть ее, но я, подперев дверь спиной, не позволяю ей это сделать. Она лупит по двери кулаками, пинает ее, кричит матом, умоляет. Юля, пытается уговорить ее прекратить.
– Кристина, прекрати. Прошу тебя, пожалуйста. Ты ребенка разбудишь.
В подтверждении опасений соседки, раздается детский плач.
Больше по двери никто не бьет, девушки ушли к ребенку.
Возвращаюсь в Кристинину квартиру.
Молот на месте, а вот Федорова нет.
Неожиданный поворот. После удара, что я нанес ему, сложно быстро оклематься. Но это же Федоров, твою мать! Они с отцом в таких переделках бывали, что мне и не снилось. Как же он смылся?
А, нет! Не успел. Он нападает сзади. Ударяет зонтом по позвоночнику. Один раз. Второй – мимо. Я уварачиваюсь. В рукопашке я всегда был «первым», да и помоложе я. Пару блоков и удар в челюсть Федорову, и зонт уже ему не «помощник». Бью со всей силы прямо в рану на плече у полковника. Он, задохнувшись от боли, падает к моим ногам, харкая кровью на мои ботинки.
Я могу сейчас достать пистолет и выстрелить в этого жалкого урода. А когда – то я восхищался им и был горд, что ношу с ним одно имя.
– Уходи, – шепчу я.
