— Как зачем? Я ведь специально за этим приехал сюда и уже собрал громадный материал о них…
— Не обманывайте себя, мой милый, — с грустью сказал капитан-директор, — не собрали вы никакого материала. По вашим вопросам я вижу, что вы прекрасно ориентируетесь в терминологии и знаете, как и что вытаскивают из воды, но вот по этой части… — он приложил руку к левой стороне груди — …по этой части дела у вас обстоят не самым лучшим образом…
Виктор покраснел.
— Понимаете ли, милый молодой человек, э т о то, чего не занесешь в блокноты, а ведь, по-моему, э т о самое главное в вашем деле? Простите меня, старика, я сам не очень доволен собой и своей жизнью, много раз делал не то, что нужно, но об этом, как всегда, узнавал позже, ценой больших и малых потерь. Так вот: поболтайтесь-ка вы хоть недельку с этими самыми рыбачками в море, и вот тогда вы сможете их понять, оценить и даже полюбить. А иначе все бесполезно: покупайте обратный билет, ничего путного у вас не получится…
— Кто ж вам сказал, что я боюсь моря? Я выхожу через день-два на траулере, где капитаном Липатов, я…
— Это очень похвально для вас. Простите меня, ворчливого, неуживчивого старика, который вечно вмешивается в дела, его не касающиеся. Так вот, не рвитесь к Липатову. Вы ведь еще молодой и можете сказать что-то свое и по-своему, а у Липатова вы ничего по-настоящему не узнаете. Сядьте на какую-нибудь обыкновенную, рядовую посудину, на ней вы хоть что-нибудь поймете, увидите своими глазами и… Как бы поточней выразиться — получите, заработаете, выстрадаете, что ли, право показать все так, как есть на самом деле, в подлинном свете, сможете помочь людям и всему траловому флоту и обратить внимание кого надо на успехи и неполадки… А иначе кому же нужна ваша работа? Один день на промысле стоит месяца на берегу. Завтра отходят «Радуга», «Меч-рыба» и «Заряд»… — Смуглая старая кожа на лбу капитан-директора печально стянулась в морщины. — А теперь идемте поужинаем в кают-компанию, самого важного я вам еще не рассказал…
— Спасибо, я сыт. Всего доброго. — Виктор пошел через порт к проходной. На душе было так тошно, что пропала всякая охота посетить еще хоть один корабль, побеседовать хоть с одним моряком.
Ничего себе — взял интервью… И все-таки кое-что в словах капитан-директора было похоже на правду. Было ведь? Было… И работники редакции предупреждали Виктора, но более вежливо и деликатно, что напрасно он избрал для себя липатовский траулер, тот самый, который он с таким нетерпением ждал уже добрых два дня. Зачем ждал? Впрочем, это более чем ясно — зачем, не надо лгать самому себе…
Виктор шел к Управлению тралового флота не через переходный мостик, а как попроще и побыстрей, как ходили все моряки, — по дорожке вдоль рельсов. Он был в смятении, знал, что надо делать, но не был до конца уверен, что решится на это.
Секретарь был на месте. По-домашнему расстегнув пиджак и откинувшись к спинке кресла, он оживленно разговаривал с какими-то моряками.
Виктор вошел в кабинет и, забыв поздороваться, врубил:
— Слушай, мне надо выйти в море… Срочно. Можешь устроить?
Секретарь недоуменно посмотрел на него:
— Но ведь твой еще не пришел, задерживается… Хочешь, узнаю, когда придет? — Рука секретаря привычно легла на телефон.
— Не хочу! Пошли меня на самый обыкновенный… На любой, который отходит сегодня!
Видно, у него было такое лицо, что секретарь забыл о своих собеседниках. Он озабоченно, явно не веря своим ушам, смотрел на Виктора.
— Но ты ведь сам просился на такой траулер, и Липатов больше всего подошел бы. Я желаю тебе только добра. Ведь просился же?
— Просился. А теперь прошу на любой… Я б хотел даже сегодня уйти, хоть через час…
— Что с тобой стряслось? Ведь с отделом кадров договориться надо, оформить все, бумагу написать, в судовую роль внести и все такое…
— Ну и пиши, вноси… Я не хочу больше ждать.
— Ты все обдумал? — пытался образумить его секретарь. — Не раскаешься? У Липатова условия жизни лучше. В море это важно… Море — оно, брат… — Он стал подбирать нужные слова.
И вдруг Виктор понял — и надо было мгновенье, чтоб это понять, — все они: и секретарь, и замредактора «Рыбного Мурмана», и капитан-директор — считают, что он не очень серьезный и сто́ящий человек… И не успел секретарь докончить фразу, для которой он с трудом подбирал слова, чтоб не задеть Виктора, как тот опередил его:
— Твердо решил. Если сегодня нельзя, я бы хотел уйти завтра, скажем, на «Меч-рыбе» или на…
— Ах ты… Ну хорошо, постой, я, кажется, видел в коридоре Сапегина. — Секретарь выскочил из-за стола и кинулся в коридор. Виктор услышал, как там по порядку, одна за другой, захлопали двери и из каждой комнаты раздавался его голос. Потом минуты на две шум затих, в коридоре заскрипели шаги, и в комнату вошел секретарь вместе с довольно молодым, невысоким, толстеньким человеком в форменной морской тужурке и мичманке. С очень немужскими, очень синими глазами.