Анна, молча, взяла его под руку, чтобы пройтись по залу. Они медленно брели около стен, совершенно не замечая остальных.
– Вы хорошо восстановили всю инфраструктуру после цунами пятнадцатого года.
– Ты хочешь поговорить о политике? – поднял брови Куроки и чуть сжал ее руку.-тогда поговорим об изменении твоей лояльности к СНГ?
Княгиня улыбнулась и строго посмотрела на него, словно преподаватель на ученика.
– Как Виктор? – переменил вопрос мужчина, вызвав недовольство Анны.
– Решил перевести разговор на супругов? – не удержавшись, съязвила она.
– Нет, я серьезно хочу узнать, – Куроки нахмурился, но не выпустил ее руки не замедлил шаг. – Он заметно похудел.
– Долго болел, – неохотно ответила Анна. – Но сейчас все хорошо. Он послушно пьет витамины, гуляет на свежем воздухе.
– А ты?
– А я? Я стараюсь не нагружать его и не нагнетать обстановку. Не хочу истереть, хоть мне и очень хочется.
– Так почему ты не звонишь мне? Мы бы поговорили…
– Нет, – покачала головой женщина. – Я не хочу ни с кем об этом говорить.
– Лучше напишешь?
– Знаешь сколько персонажей я уже убила? – горько усмехнулась Анна. – Я обещала Кэм романтическую историю, а получила «Голодные игры» в стиле Кинга. Хотя лично мне этот опыт понравился.
Куроки чуть прижав ее к себе и неожиданно поцеловал в висок. Анна даже не дрогнула и не стала оглядываться по сторонам. Перед кем ей отчитываться за это чисто дружеское действие? Пусть и нежное. И личное. Виктор любил целовать ее за ухом, щекоча легкой небритостью. Очередной раз, доказывая насколько они разные. И любимые.
– Знаешь, иногда я себе напоминаю машиниста поезда. Вижу на рельсах человека, пытаюсь остановиться и не могу, – Куроки поправил сережку в ее ухе. – Это страшно, но все проходит.
– И к чему все это было сказано? – улыбнувшись, поинтересовалась Анна. Она непроизвольно посмотрела в висевшее рядом зеркало и автоматически втянула живот, хоть в этом уже и не было смысла. Мы вырастаем, а привычки остаются с нами до самого конца.
– Я не знаю, – чуть смутился он. – Иногда веду себя, как глупый ребенок.
– Но ты такой милый глупый ребенок, – легко потрепала его по плечу Анна, заставив улыбнуться шире. Он был счастлив, единственное, что его беспокоило – это отсутствие того переизбытка чувств, что всегда было с ним, когда он касался Анны.
Может быть, они слишком привыкли к своим особым отношениям на расстоянии? Или не хватает всего одного поцелуя в губы, дабы вновь возродилось сжигающее пламя. Когда-то она сравнивала ее привязанность к нему с притчей про ребенка и Луну. Сейчас же все было иначе. До горького смешно. Может быть, она повзрослела, а может быть просто перелюбила? И все же надеялась, что последнее – ложь.
– О чем ты задумалась? – решил спросить Куроки, увидев, что к ним приближается один из гостей. Нет. Не нужно. Не разбивай. Единение.
– О том, что наша жизнь тянется от новогоднего письма к письму. И все. Словно остальное время мы не живем. Но зато…
Она не успела договорить, увидев приблизившегося мужчину.
Вот и все. Время истекло. Пора возвращаться к реальности, что с шумом и словом «мама» окружит ее вихрем.
И ничего не ноет. Словно она снова начала принимать те таблетки, прописанные врачом. Нет чувств, лишь разум. Или она просто научилась себя сдерживать? И не писать писем, позже сжигая их в камине. Не следить тайком по новостным сайтами с жадностью копить те крохи информации о его жизни. Так же как и он.
Тоскливый и глупый мир, что раньше светился надеждами и весельем. Может просто раньше они сами были намного лучше? Меньше лгали и лицемерили, меньше чувствовали власть, осязая робкие взмахи крыльев. Раньше. Уж точно не сейчас.
Многие верят, что в Новом году у них все будет хорошо. Что весна это время любви, а осень хандры. Забавно во все это верить, но ведь это правда.
Для Анны весна всегда ассоциировалась с дождем. И сыростью, чей холодный запах исходил от каменного дворца. Казалось Время пыталось доказать самому себе насколько оно старо.
– Тебе тоже не спиться? – Виктор зашел в кабинет Анны, где та сидела в полумраке и читала какие-то документы. Она всегда и все старалась делать атмосферно: за витражом легко барабанил ночной апрельский дождик, скрытый занавешенными шторами. А внутри было тепло и потрескивал огонь, словно в камине старого сыщика, что так любила Мария. Такая умиротворенная атмосфера не давала задать волнующий его вопрос: «Снова болит?» Он просто старался не думать об этом.
