Сора и не знала, что ожидать от письма княжны Грепиль, особенно после того как сам Куроки дал ей его. Не выискивать, не поджидать, не надумывать себе, а потом втихую выпивать стаканчик бренди, дабы успокоиться.
Почти безликие строчки, а ведь принцесса ожидала страсти и слез. Неправильное письмо. Какие-то философские высказывания и нет претензий. Неужели все прошло? Да быть не может! Не уж-то она, законная жена, наконец-то единственная женщина в его сердце? Хотя… У нее ведь с самого начала и не было особых доказательств. Может она сама все надумала? Было увлечение и все. Пшик и испарилось? А может Сору мучила вера, что первая любовь длиться вечно? Ведь Куроки был для нее первым во всем, а она для него вечно второй. «И последней», – почти ледяным голосом оборвал ее крик муж, при их единственной серьезной ссоре, дошедшей до битья мебели. А может, быть она просто не знала своего мужа? Может быть, он просто не умеет любить, используя и ее и княжну? Но почему же и она теперь тянется к этой европейской зазнайке?
Нужно прекратить этот пустой монолог. Глупости.
– Можно? – спросила принцесса, протянув руки к своему сыну, что уснул в объятьях императрицы Масамо. Женщина, молча, передала внука, двух месяцев от рождения, в немного дрожащие руки матери.
– Такэо, – тихо и чуть пропев, произнесла Сора, осторожно укачивая ребенка. За одно лишь мгновение для нее он стал центром вселенной.
– Куроки заходил, когда ты спала, – императрица с уловимой гордостью в глазах смотрела на невестку. Это девушка, в отличие от ее собственной дочери, всегда придерживалась дворцового этикета и еще ни разу не опозорила императорскую семью. Сора словно с самого рождения готовила себя для роли будущей правительницы Упонии. Да, они не показывали с мужем свою любовь или нежность к ней или Куроки, но изо всех сил пытались словами и поступками доказать свое расположение. Их культура не располагала к открытости чувств и может быть в этом причина того, что их сын и дочь, с каждым годом, так отдалялись от них, греша на «нелюбовь» родителей.
– Он мог бы меня разбудить, – чуть возмутилась девушка, подняв глаза на свекровь. В меру. В меру возмущения, в меру прощения.
– Сын видел, как ты устала, – Масамо нежно погладила внука по головке. Этот ребенок был надеждой всей Упонии. – Такэо всю ночь не давал вам спать. Зря вы отказались от няни.
– Куроки решил, что это лишнее, – возразила Сора, хоть и была отчасти согласна с императрицей. Помощь в этом отдаленном и огромном дворце ей бы не помешала. Но муж решил иначе: он хотел воспитать сына без привлечения чужих и Сора ясно понимала, что именно так он хочет исправить ошибки своих родителей, что так мало проводили времени с ним и его сестрой.
Они пару минут помолчали, любуясь маленьким мальчиком и перебирая в голове нейтральные темы, но подходящей почему-то не находилось.
– На юге снова волнения? – решилась спросить невестка, в последнее время отошедшая от политики. Она уложила малыша в колыбель, щедро украшенную всевозможными игрушками, висящими сверху. А вот колыбель, что стояла в рабочем кабинете, довольно странно смотрелась, но окружающие умилялись – думая, что отец хочет больше времени проводить с сыном, но Сора знала правильный ответ – кроватка пришла из Грепиль.
– Да, – подтвердила императрица и подошла к каминной полке, на которой расположилось множество фотографий: Сора со своими подругами, Куроки с Сакурой в детстве, Куроки с Сорой и своей любимой певицей, групповые снимки семьи для прессы. Множество. Но из всего многообразия выбивался лишь один полароидный снимок, вставленный в тонкую серебряную рамку, явно сделанную на заказ. Именно на этом снимке ее сын необычно широко улыбался, положив голову на плечо темноволосой девушки.
– Это княжна Грепиль, – пояснила Сора, с отточенной безразличностью в голосе. – Ему года четыре или пять…
– Я помню, – немного нахмурилась Масамо. – Они с княжной познакомились на приеме в … Девяносто девятом. Точно. Мы с мужем тогда были рады, тому что Куроки наконец-то начал общаться с людьми. Но я не знала, что они настолько дружны.
Последнее слово было произнесено со скепсисом и будто обвинением, что Сора не уследила за Куроки. Милочка, а приструнен ли твой скакун? Справляешься ли ты со своей задачей? Или ей это просто показалось?
Вторая спальня князя больше напоминала больничную палату, нежели место для сна. Несколько экстренных кнопок, разбросанных по всей комнате, специальный закрытый шкаф с медикаментами и оборудованием – не придавали комнате уюта.
