– Я словно немного пьяна, – Анна неженственно развалилась на кровати и уже вторую минуту разглядывала белоснежный потолок.
– Лживое чувство свободы, – фыркнул Куроки и убрал мобильный в прикроватную тумбочку. Эта комната в двухместном номере числилась за ним. Британия, как и десять лет назад встретила их совершенно безразлично и немного хмуро, вот только на этот раз этих двоих это совершенно не волновало.
– Ты уже позвонил своими? – женщина наконец-то села на заправленную пастель и посмотрела на своего спутника, одетого в деловой костюм, в отличие от ее джинсов и футболки со страшным смайликом. Куроки как всегда был готов к встрече с дипломатами или конференции, а ведь они уже два дня были свободными птицами.
– Конечно, – он все же неуверенно пожал плечами и перекатившись с пятки на носок вплотную подошел к говорящей. Почему-то он чувствовал какую-то нервозность и думал, что все будет по – другому: будет смех и радость, а не серая напряженность, прямо как цвет ее ужасно дешевой футболки. И какие-то странные напряженные нотки в их разговоре, словно они втихую сбежали ото всех и теперь корят себя за сделанное. А может быть, они просто разучились быть вместе? Все прошло, оставив после себя лишь письма и краткие воспоминания? Расстояние их победило, это признавали они оба. Расстояние и время. Время, проведенное в кругу других людей.
Когда он увидел ее в аэропорту, то первым делом хотел поцеловать ее. Словно сумасшедший, словно безумно влюбленный, словно двадцатилетний. Но стоило ей сделать шаг навстречу, шевельнуться, заговорить, как эта яркая вспышка пропала. Испарилась, пробудив нечто иное. Неуверенность. Объятья. Больше всего на свете сейчас он хотел пробудить свое старое "я", обнять ее, поцеловать собранные в пучок волосы, легко щелкнуть по носу.
– Ну, а ты? – Куроки все же дотронулся ее щеки и медленно провел пальцами по направлению к шее. Он снова, как мальчишка, практиковал приемы из фильмов. – Ты уже соскучилась по Виктору?
– Да, – ответила она, кивнув головой, словив кончик его темно – зеленого галстука.
– И что он сказал?
– Давай поговорим об этом позже, – еще тише произнесла Анна и потянула его за галстук к себе.
Она старается замечать и конечно не забывать, иначе ее жизнь вновь не обретет смысл.
– Видели бы меня оппозиционеры, – смеется Куроки, одетый в простые джинсы, футболку и куртку. Все это смотрелось на нем нелепо и смешно. Он словно учился заново ходить, настолько привыкнув к скованным движениям в костюме, теперь гуляли по развалинам где-то на севере Ирландии. Анна украдкой наблюдала за ним, осознавая как в голове рождаются строчки с описанием событий. Она все еще думала над идеей биографии в стиле романа.
–только попробуй меня сфотографировать, – он старался выглядеть сердитым, но не мог: он наконец-то чувствовал, что стена их десятилетнего разрыва начала рушиться. – Если ты это сделаешь, я сдам тебя под трибунал.
– Думаешь, меня это испугает? – Анна подошла к нему вплотную и поцеловала в нос. – Да я тебя самого сдам с потрохами.
Княгиня, легко стукнув его по бедру, отбежала и остановилась, подобно маленькому задиристому ребенку.
– Если я тебя догоню, – начал наигранно грозно Куроки, но в кармане джинсов звонко и нервно заиграл мобильный. – О, прости.
