Вся жизнь подобна беличьему кругу: ты крутишь – крутишь это колесо, стараясь перебирать лапками сильнее, быстрее, в попытке догнать то, что впереди. Но ничего не выходит: как бы ты не старался невозможно сойти с колеса, ничего не получится, если его не остановить.
Вот и он не смог сойти. Остался преданно служить традициям и нравам, продолжая крутить колесо истории государства.
Его успокаивало только то, что он мог спокойно погружаться в свои воспоминания, что, как и прежде жили своей жизнью, полною надежд.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь тяжелые шторы гостиничного номера, тускло освещал комнату, воцарив там полумрак алых тонов. Они лежали на кровати лицом друг к другу, как ни странно, совершенно одетые. На Анне были даже туфли, купленные лет пять назад. Она осторожно гладила и перебирала пальцы руки Куроки, легко улыбаясь и о чем-то думая.
– Я так хочу назвать дочь твоим именем, – внезапно произнес мужчина, тем самым разрушив эту хрустальную тишину.
– Думаю «Анна» будет немного странно звучать для упонской принцессы, – усмехнувшись, княгиня, закусила губу, сдерживая еще большую улыбку. Она знала, что он не любит, когда смеются над его идеями, а еще то, что когда у него появиться дочь – она будет счастлива. Женщина пообещала сама себе это. Потому что иначе нельзя, нужно искренне радоваться за родного человека и тогда все и у него и у нее будет хорошо. У него будет дочь. Дочь. А у нее… У нее всегда будет Виктор и Киард – самые важные части ее вселенной.
– Ее будут звать как ты захочешь, – Куроки поправил выбившийся из прически локон волос. Забавно. Но даже так: почти без макияжа, с заметными кругами под глазами и несколькими складками на талии, она выглядела естественно – идеальной. Естественно для него, ведь время, проведенное им, вновь дало ему снова ощутить этот вкус молодости и ее губ. И не в коем разе его не волновало, что это измена. Что он вновь делает больно своей преданной прекрасной жене. Не волновало.
– Не губи ей жизнь, – Анна улыбнулась и придвинулась чуть ближе, коленями соприкоснулись с него. – Мое имя означает «Благодать».
– А мое «темный лес», – выдохнул он и поцеловал ее в лоб.
– Так может, назовешь ее наоборот? – задумавшись, произнесла женщина, что умудрялась управлять княжеством. – Что-нибудь связанное со светом. Светлый лес?
– Куроки, – Сора улыбаясь, подошла к нему и привычно обняла за торс. Они столько времени потратили на то, чтобы отзываться на ласки друг друга и дарить их. – Мне только что пришла новая книга Анны, да еще и с подписью. Признайся, ты это подстроил?
– Конечно нет, – император Упонии разомкнул ее объятья, развернулся и сомкнул свои. Что-то в сердце кольнуло и подул холодный ирландский ветер. Сора посмотрела на него снизу вверх, улыбаясь глазами. Он любил ее: со вспышками страсти, ревности и недоверия, он был влюблен в нее. А еще он любил и Анну: спокойно и без переживаний. Они есть. Они будут.
– Так я тебе и поверила, – Сора поцеловала его в щеку. У них все хорошо и идеально, он спокоен и не уйдет от нее. Сейчас она спокойна, да у нее бывают и такие моменты. Сора взяла его за руку и повела к двери. Наверное, она правильно поступила позволив им встретиться. Может пусть раз в десять лет и проводят свои «прогулки»? Надоедят друг другу и вновь станут верными и милыми супругами. – Пойдем, там Сакура с мужем принесли план своего дома.
– Я могу выложить это в соцсеть? – Ганрип, что приехала лишь вчера, почесала нос и снова сфотографировала картину, висящую в одном из коридоров дворца. Саша, стояв чуть позади нее, закатил глаза. Эта девушка была интересна ему, не безразлична и он не понимал, как все эти семь лет знакомства он не замечал ее красоты и … невозможности. Он вдруг вспомнил Виктора, однажды сознавшегося в желании удушить Анну, а ведь он ее точно любил. Как эти чувства могут спокойно сосуществовать?
– На праве долгосрочного знакомства, так уж и быть разрешаю, – юноша подошел ближе и чуть развернув ее, сфотографировал на свой телефон.
