Начинался трудовой день девятого класса «А»…
В ожидании урока ребята раскладывали на партах тетради, учебники, ручки, чинили карандаши, между делом вели разговоры. Словом, все шло своим чередом.
Только Игорь Русанов, мой друг и сосед по парте, был какой-то особенно беспокойный.
В руках у Игоря — автоматическая ручка, новенькая, сияющая черной полировкой и золотым ободком. Не отрывая от ручки восхищенных глаз, Игорь чиркает по листку бумаги. Парта вздрагивает, это мешает наливать чернила в «непроливалку».
— Хоть бы не ерзал! — с укором говорю я.
Главное, конечно, не в чернилах. Мы с Игорем решили делать радиоприемник в складчину. Но вчера он увидел в магазине автоматическую ручку и купил ее вместо радиоламп. Правда, ручка куплена на двоих, но от этого не легче — деньги истрачены.
— Сиди спокойно! — прошу я еще раз.
Игорь, повернувшись, изучающе смотрит на меня.
— Зря ты, Лешка, сердишься! Ведь это же новинка. Высший класс техники!
Брови Игоря веселыми стрелками уходят вверх, голос самый добродушный. И спорить с ним сейчас бесполезно.
«Ладно. Разберемся после», — решаю я.
Впрочем, занимаясь авторучкой, Игорь не оставлял без внимания свою соседку сзади.
— Послушай-ка, Лешка! — Он ткнул ручкой через плечо. — Послушай, что наша киноактриса говорит…
За спиной я услышал восторженный шепоток Милы Чаркиной. Она убеждала соседку по парте Ольгу Минскую:
— Помогает страшно! Только пятак надо выбрать что ни на есть старинный, пусть совсем стертый, и класть под самую пятку… Не веришь? Тогда сама убедишься, хоть сегодня: Ковборин за сочинение мне меньше «удочки» не поставит. А то и высший балл схвачу!
Я оглянулся. На хорошеньком лице Чаркиной не было и тени сомнения — она верила в приметы. Разговаривая, Мила осматривала свое новое нарядное платье, снимая с него невидимые пушинки. Игорь тоже обернулся. Мила приподняла тонкие брови:
— Ах, Конструктор! Приветик!
Игорь, что-то буркнув в ответ, мгновенно занялся авторучкой. «Нет уж, — подумал я, — насчет этого дурацкого пятака надо что-то сказать…»
Но в это время в дверях показалась Тоня Кочкина. Улыбнувшись, она тихонько сказала «здравствуйте» и пошла к своей парте. Кажется, ничего особенного не произошло. Однако Игорь многозначительно подмигнул мне:
— Она ведь это тебе просияла!
Я не сообразил даже, что ответить.
Потом появился Вовка Рябинин. Маленький, юркий, он показался мне сейчас каким-то особенно взъерошенным. Вовка на ходу вытащил из кармана газету.
— Слыхали новость? — Он сказал это так торжественно, что все ребята невольно смолкли. Расправив газету, Вовка принялся читать: «В последний час. Северное море, 14 февраля 1934 года. Вчера, в 14 часов 30 минут, вследствие сжатия льдов в 155 милях от мыса Северного и в 144 милях от мыса Уэлен затонул пароход «Челюскин». Уже последняя ночь была тревожной из-за частых сжатий и сильного крошения льда. 13 февраля в 13 часов 30 минут внезапным сильным напором разорвало левый борт на большом протяжении: от носового трюма до машинного отделения. Одновременно лопнули трубы паропровода, что лишило возможности пустить водоотливные средства, бесполезные, впрочем, ввиду величины течи…»
— Ужасно! — вздохнула Милочка.
— Еще бы! — Вовка сурово взглянул на Чаркину.
— Читай, читай! А ты, актриса, молчи! — послышались сердитые голоса.
Вовка читал торопливо, словно горохом сыпал: «Через два часа все было кончено. За эти два часа организованно, без единого проявления паники были выгружены на лед давно подготовленный аварийный запас продовольствия, палатки, спальные мешки, самолет и радио. Выгрузка продолжалась до того момента, когда нос судна уже покрылся водой… Живем в палатках, строим деревянные бараки. У каждого — спальный мешок, меховая одежда. Просим родных не беспокоиться, не посылать запросов — мы экономим аккумуляторы и не можем давать частых телеграмм… Настроение у всех бодрое. Заверяем правительство, что несчастье не остановит нас в работе по окончательному освоению Арктики, проложению Северного морского пути…»
Как только Рябинин кончил читать, в классе сразу заговорили, зашумели. Игорь выхватил у Вовки газету. Ребята повскакали с мест и кинулись к Игорю.
— Вы что, с ума сошли? — возмутилась староста класса Ольга Минская. — Сейчас Грачев войдет!
Учитель физики появился как-то незаметно. Он уселся за столик, молча перелистал классный журнал и поглядел на нас спокойными, чуть прищуренными глазами. Ребята быстро расселись по местам, притихли.
— Максим Петрович, вы слышали? — срывающимся голосом спросил Вовка.
