- Всевозможные пределы, - повторил Гефестион. – Интересно. Не помню, чтобы ты обозначал их когда-либо. Если я не ошибаюсь, еще в детстве ты просил быть с тобой, и тогда весь мир пополам. Или я попутал что-то?
- Не попутал.
- Тогда как? Или ты уже вбил колья между твоими и моими пределами и просто забыл мне об этом сказать?
- Гефестион, я царь…
- Прости, - перебил сын Аминты, - я призабыл. Хорошо, что напомнил, царь.
- Так вот, - невозмутимо продолжил Александр. – Последнее время ты не похож сам на себя. Мне не нравится, как ты себя ведешь.
- Постой, Александр. О, прости, мой царь. Давай разберемся по порядку. Во-первых, я не мальчик, чтобы думать, как себя вести, чтобы мне не выпороли попу. Во-вторых, меня уже начинает напрягать, что над тобой, да и надо мной ржет все войско. И знаешь, что говорят?
- Что?
- Боги! Неужели интересно? Ну, изволь. Они говорят, что не ты победил Дария, а он тебя, ибо все больше и больше ты смахиваешь на него. И твой двор, и ты сам уже глубоко поражены персидской заразой. Этот ихний бог, Ахурамазда, или как его там, вселился в тебя, и твоими руками вершит месть. Те, кто шел за тобой, теперь стали тебе врагами. Филота. Я терпеть его не мог. В том нет секрета, но войско его любило. Парменион. Ему стоило так долго служить и твоему отцу и тебе, чтобы ты не нашел для него лучшей смерти. Да и мне, по ходу дела, не так долго осталось. Смотри-ка, какую чудненькую замену ты мне нашел. Этого лягушонка с длинными лапками, Эксцепина. Хорошо придумано! Ты отсылаешь меня с поручениями, а сам тоскуешь у него на груди, потому, что он, видите ли, напоминает меня. Это ж до какой степени нужно потерять ко мне уважение, чтобы увидеть в этом жалком тщедушном подобии некое сходство со мной?!
- Послушай, - с трудом произнес Александр. – Ты пришел добить меня?
- Я шел с целью помочь тебе, сказать, что скифы теперь не скоро сунутся, но вижу, что ты справляешься и без меня. Ну что ж, - Гефестион понизил голос, - про скифов я тебе доложил, а остальное сделают твои умельцы.
Гефестион обреченно махнул рукой и направился к выходу.
- Смотри, не добей себя сам, - сказал он и скрылся за пологом.
Однако Багой помнил и другой день, когда после ранения Александра первый раз увидел Гефестиона. Индия пожирала металл и людей. Оружие ржавело и приходило в негодность, а люди умирали в муках от непонятных болезней и ядовитых укусов. Уже остался позади Гифасис, в котором оборвалась и утонула мечта Александра достичь пределов мира. Оптимизм войска сменился усталостью и унынием, да и однообразный ландшафт, скучно тянущийся по берегам мутноводного Инда, порядком надоел. Тропические леса кишели воинственными индийцами, которые внезапно налетали откуда-то, кусали краешек войска и исчезали. Может быть, Александр и был бы рад покинуть индийские земли, но наглость местного населения раздражала его до крайности. Даже вечерние трапезы сделались какими-то скучными. Уже не слышались остроумные шутки Клита, который, выпив задорно хохотал, выплескивая наружу разверзнувшуюся душу. Не было Филоты, утонченного, отчеканенного, словно дорогое украшение. Его тонкий острый юмор всегда уютно поблескивал среди грубых неотесанных насмешек. Не было и Каллисфена, всегда готового подвести философскую подоплеку под любой спор. Уже не слышался мягкий со слезой голос Кена, умевшего погасить любой спор, направив его в русло дружеского примирения. Александр только что похоронил своего первенца и теперь избегал встреч с женой. Роксана тоже вела затворнический образ жизни, предпочитая уединение в шатре. Она стыдилась показаться мужу, чувствуя свою вину в столь великой неудаче.
Днем ранее Александр потерял флот, едва избегнув гибели сам. Расстроенный и уставший, он сидел в своем шатре, когда явился гонец от Гефестиона.
- Александр! – возопил он, смяв уважительный поклон. – В войске бунт! Они требуют тебя!
Царь решительно поднялся.
- Мой царь, - не унимался посыльный, - прикажи охране следовать с тобой!
- Будь я в стане врагов, - косо ухмыльнулся Александр, - я не послал бы за охраной! Какой я царь, коли убоюсь своих же собратьев?!
Багой, возившийся у ног повелителя, упал на колени, вцепившись в голень Александра.
- Мой повелитель, не ходи без охраны! Это опасно для тебя!
Александр расхохотался.
- Пусти! Не хочешь же ты, чтобы я появился перед воинами с такой гирей на ноге?! Я всегда бросал вызов Судьбе, неужели она откажется от удовольствия получить его теперь?
Едва защелкнув застежку на кирасе, Александр понял, что гудящая толпа уже подступила к шатру. Он резко откинул полог, явившись войску. Гул не стихал. Постояв так, Александр поднял руку, призывая к тишине.
- Я готов выслушать вас! – твердо произнес он. – Что на этот раз послужило поводом лишить меня покоя?!
Несколько бывалых воинов выступили вперед. Царь посмотрел на них так, что они не сразу решились начать.
- Мой царь, - произнес один, стараясь унять бушующее дыхание.- Нас уже почти не осталось, но те, что еще живы устали и больны! Мы уже не верим, что когда-нибудь вернемся домой…
