- Что делать?! – суетился лекарь, понимая, что стрела подобно пробке, что запечатывает амфору, намертво застряла в доспехе и кости, а там, под ней, может быть, оскверненное наконечником, еще бьется великое сердце.
Птолемей, пытаясь сохранить остатки самообладания, резко откинул в сторону руку.
- Тихо! Я сказал, тихо!
Он наклонился к раненому, приложив к кирасе ухо.
- Дышит, - он даже не прошептал, а обрисовал губами контуры звуков.
Лагид вынул нож, разрезал застежки нагрудника и попытался переломить стрелу, но она не поддалась, лишь изогнулась упрямо. Александр застонал и открыл глаза.
- Не трогай ее! – взорвался Критобул. – Мы не сможем унять кровотечение!
Птолемей даже не посмотрел на него.
- И что ты предлагаешь?! Будем ждать, пока Александр не умрет сам?!
С этими словами он обхватил древко руками, с силой упершись кулаками о кирасу.
- Спиливайте! Промедление подобно поражению!
Дерево стрелы оказалось прочным, вымоченная закаленная древесина поддалась не сразу. Александр взвыл, выгнулся и вновь потерял сознание.
- Быстрее! Делайте, что необходимо, пока он не пришел в себя!
Панцирь сняли. Ткань хитона, уже более не способная впитывать кровь, облепила тело.
- Хуже нельзя было придумать, - обреченно заключил лекарь, рассматривая крючкообразные зазубрины наконечника, торчащие из кости. – Нам ее не вынуть.
- Отлично! – всплеснул руками Птолемей. – Давайте оставим все как есть! Так что ли?!
Он повернулся к Критобулу, нависая над ним всей мощью закаленного тела.
- Я не могу, - лепетал лекарь. – Это выше моих возможностей.
- Критобул, «что же ты медлишь и не освободишь сейчас же от страданий меня, обреченного, несомненно, на смерть?»(4)
- Александр, ты…
- Мне воистину нужно было родиться царем, чтобы умереть, так и не дождавшись помощи.
- Клянусь Аресом, если ты сейчас же не сделаешь что-нибудь, я порублю тебя на куски и скормлю собакам! – Птолемей схватил лекаря за хитон.
Критобул решительно произнес.
- Александр, позволь нам связать тебя, иначе…
- Я не последний из рабов, чтобы лежать связанным перед своими воинами, убоявшись боли.
- Александр, придется делать надрез, иначе наконечник не достать.
- Только штопай потом поаккуратнее, - устало улыбнулся царь. – Ну что ж, я, пожалуй, готов.
- Возьми это, - произнес сын Лага, поднося к губам Александра обмотанный тряпкой кусок древка.
Кровь хлынула рекой, послышался хруст костей, Александр закричал, проваливаясь в мутное беспамятство.
- Кости сломаны, но сердце чудом не задето, - взволнованно произнес Критобул, промывая рану. – Дайте коленное железо и побольше чистых тряпок!
Прошло некоторое время, и лекарь наклонился к лицу Александра, стараясь разглядеть, дышит ли он.
- Ну что?
- Сложно сказать.
Птолемей резко оттолкнул его. Он выслушивал какие-то мгновения, потом облегченно сказал:
- Слава богам. Дышит.
Весть о смерти царя ползла из уст в уста. Испуганные воины собрались у стен дома. Они шумели и рыдали до тех пор, пока к ним не вышел разъяренный Птолемей.
- Что вы галдите, как стая голодных воронов?! Царю нужен покой!
- Мы хотим видеть его! Мы хотим знать, что он жив! – кричали воины.
- Он слишком слаб, чтобы принять вас!
- Пусть допустят хотя бы командиров! Мы не уйдем, пока не убедимся, что с ним все в порядке!
- Если это можно назвать порядком, то тогда точно, все в порядке, - пробубнил себе под нос Птолемей, жестом подзывая несколько человек.
Они вошли внутрь. Картина, открывшаяся взору, заставила содрогнуться даже бывалых мужчин. Возле самого входа, прислоненный к стене, стоял знаменитый щит Ахилла. Кровь уже стекла с него и засыхала на полу багровой коркой. В темной грязной прокопченной комнатушке на столе лежал царь. Всюду была кровь. И на столе, и на полу, и на сандалиях. Те несколько человек, что возились вокруг Александра, наступали на нее, словно она вовсе и не была божественной. Царь был без сознания. Каждый вдох сопровождался глухим клокотанием. Он выглядел настолько бледным, что даже черты лица показались чужими. Недалеко стоял Критобул, пространно глядя на наконечник стрелы. Он все время покачивал седеющей головой, что-то бормотал, произнося попеременно имена богов. Кровь на шести уродливо загнутых щупальцах наконечника высыхала, становясь бурой при свете закопченной лампады. Врач медленно поворачивал смертоносный предмет, и глаза его всякий раз вспыхивали негодованием.
- «Это, друзья, течет кровь, а не влага, которая струится у жителей неба счастливых». (4)- услышали присутствующие слабый голос царя.
- Он еще потешается над нами! - всплеснул руками Птолемей.
- Критобул, покажи мне ее, - попросил Александр.
Птолемей выхватил стрелу из рук врача и поднес к лицу царя.
- Посмотреть хочешь?! Смотри! А теперь скажи мне, неужели это стоило твоей жизни?! – полководец тряхнул стрелу. – Ты видишь, на ней не влага небожителей! На ней твоя человеческая кровь! Или ты все еще думаешь, что бессмертен?!
- Я жив, Птолемей…
