- Я уже слышал это на Гифасисе, - холодно перебил Александр.
- Мы хотим домой! Мы устали! Ты обещал нам скорое возвращение!
- Разве я нарушил слово хоть раз?! Разве не повернул, уступив вашим просьбам?! Разве мы не возвращаемся в Македонию?! Если это не так, скажите мне прямо!
- Мы только что потеряли корабли и наших товарищей, но ты не поворачиваешь назад!
- Назад?! – воскликнул Александр. – Вы хотите идти назад через завоеванные земли?! Вы хотите, чтобы те, кого мы покорили, увидели, как мало нас осталось?! Если вы готовы стерпеть поругание, идите! Бросьте вашего царя здесь и расскажите всем, как он вел вас кратчайшим путем домой, но вы сами не пошли! Нам осталось пройти земли оксидраков и гедроссов, чтобы выйти к океану и дальше на судах до Вавилонии! Я не обещаю вам, что путь этот легок, ибо вы видели еще на Гидаспе, во что превратились те, кто считают себя потомками спутников Геракла, но этот путь краток!
- Ты говоришь нам об океане много дней, но где же он?!
- Неужели вы не чувствуете его дыхание?! Неужели не улавливаете ветер, напоенный солью волн?! - Александр понизил голос. – Неужели вы верите, что царь, что делил с вами все, теперь может лгать вам? Я стою перед вами без оружия и охраны, как залог своего же слова. Если оно лживо – убейте меня! Если нет – не лишайте той славы, к которой я стремился! Если вы решитесь переступить пределы Геркулеса и отца Либера (2), то небольшими усилиями принесете своему царю бессмертную славу! Позвольте мне уйти из Индии, а не бежать (3)!
Александр замолчал. «Вся толпа, особенно воины, были охвачены сильным воодушевлением. Ведь легче возбудить порыв, чем подавить его. Никогда прежде не слышалось таких бодрых криков в войске, призывавшем царя вести его с благословения богов и сравняться славой с теми, кому он подражает». (3)
Военный совет уже начался, когда в палатку вошел Птолемей. Лица соратников выглядели угрюмыми.
- Я думал, - произнес Пердикка, раскачиваясь на задних ножках легкого кресла, - что хуже согдийцев никого нет.
- Я это слышу от тебя уже не первый раз, - даже не глядя в его сторону, упрекнул Антигон.
- Но оно так и есть!
- Как бы там ни было, выбор у нас небольшой, - не выпуская изо рта конец стилоса, рассуждал Гефестион. – Либо мы затравим их в горах, либо они будут гнать нас до самого океана.
- Их надо так припугнуть, чтобы они не скоро высунули морды из горных щелей, - согласился Антигон, - а самим тем временем убираться отсюда.
- Мы слишком уязвимы в этих горах, - продолжая грызть стилос, ответил Гефестион. – Наша армия состоит чуть ли не из одного обоза. Нынче и тяжелая конница и пехота бездействуют, и мы вынуждены их оборонять.
Александр продолжал угрюмо молчать.
- Они потому так осмелели, что не помнят, кто такой Александр, - сказал Пердикка.
- Не помнят или не знают?! – воскликнул Антигон.
- Скорее, второе, - предположил Птолемей, усаживаясь на свободное кресло. – Даже, если они и слышали, не поверят, пока не испытают на собственной шкуре. В горах трудно диктовать свою волю. Все усугубляется тем, что они поняли, мы не собираемся двигаться дальше вглубь.
- Впереди, - вступил в разговор Александр, - в двух днях пути крупный город маллов. Там достаточно пологое место. С конницей, конечно, не развернешься, но есть, где позабавиться. Разотрем их в порошок и развеем по ветру, чтобы пыль разнесло как можно дальше.
- Эх, - потянулся Пердикка, - был бы ветер, а за остальным дело не станет.
- И это все ваши предложения? – недоумевал Александр.
- А какие тут предложения, - Пердикка едва удержал равновесие, - коту понятно, что лучше мы их поимеем в городе, чем они нас за пределами. Это ж очевидно еще со времен Фив!
- Это все? – переспросил Александр.
- А что еще? – засмеялся Антигон. – Прикинемся скифами, навалимся, а после по-быстрому свалим, да и дело с концом. Потом конец обрубим, что б уже не возбудились. Я, честно говоря, устал как собака, и жрать хочу.
- Вобщем Антигон прав, - начал Птолемей, когда все разошлись. – Я только что говорил с воинами. Они опять скисли. Хорошая встряска пойдет на пользу всем.
- Я всегда воевал честно и открыто, - грустно произнес Александр.
- Знаю, но мы слишком далеко для этого забрались. Признайся, Индия была ошибкой.
- Ты знаешь, с детства я мечтал дойти до края света…
- Дойти не сложно, сложнее вернуться. Да и вернуться абы как, не получится. Жалкая потрепанная армия – не то, что ждет увидеть Вавилон. Лучше потерять Индию, чем все земли. Только память твоих свершений заставляет покоренные народы все еще трепетать.
- Ты всегда был со мной честен, Птолемей. Скажи, неужели мечта так и останется мечтой?
- Никто никогда не достигал большего, чем ты. Ты бросил вызов богам, но они посмеются, если ты сгинешь в такой глуши, а люди спросят, зачем все это было нужно. Тряхнуть индусов надо, иначе они измотают нас вконец. Ты не сможешь воодушевлять армию бесконечно. Люди устали, и при размазанной войне их надолго не хватит.
Было раннее утро, когда царю доложили, что Демофонт желает его видеть.
- Приветствую тебя, мой царь, - поклонился прорицатель.
