- Терей, сын Нелея, - задыхаясь, ответил молодой человек.
- Послушай, что я скажу, Терей, сын Нелея. Мужество царя внутри этого дворца достойно того, чтобы и мы были мужественны вне его стен. Зажми свое горе внутри, неси его спокойно, претерпи муку молча, и ты докажешь Александру, что достоин называться воином. Стенания мутят разум, призывают панику, и человек уподобляется пугливому животному, что мечется, затаптывая все вокруг. Плач и визг – удел глупых баб и тех, кто подобен им внутри. Помни об этом.
Македонец еще раз сжал плечо Терея, отвернулся и побрел прочь. Уродливый излом шрама, восседающий на мужественном плече, исказился сквозь подступившие слезы, но Терей сжал зубы, на мгновение закрыв глаза, чтобы загнать внутрь, глубже, совсем глубоко свою слабость.
Люди окружали его, бесконечно задавая один и тот же вопрос. Терей кивал головой, но произнести это вслух так и не решался. Александр жив! Жив! Жив! Пока еще…
Оказавшись за городской стеной, сын Нелея сколько хватило сил шел спокойно, пока не бросился бегом. Упав грудью на камни, он зарылся лицом в ломкую траву и зарыдал. Зверь напряжения, загнанный в тесную клетку груди, вырвался наружу, с ревом будоража пыльную взвесь, а потом вдруг успокоился и затих. Терей лежал изможденный, из открытого рта медленно текли пыльные густые капли слюны, веки склеивали сталактиты глиняных ресниц. Юноша вдруг подумал о мужестве… мужестве Александра… сегодня… тогда… в стране маллов… на Гидаспе… в Гедроссии…
* * *
Разлившаяся в своем величии река нервно катила мутные воды. Гидасп, столь полноводный в сезон дождей, подобно недовольному старику бурчал, спотыкаясь о прибрежные камни. Огромной змеей лучась в свете проступивших звезд, он недовольно поглядывал на рассыпавшуюся по берегу македонскую армию. На том, другом берегу, обозначенная отблеском тысяч костров стояла армия Пора.
- Чую хорошую заварушку! – весело сказал Гефестион, перекидывая ногу через холку лошади.
- Ты – что малое дитя, - пожурил его Леонат. – Тебе все игрушки – не игрушки. Дай только кулаками помахать. Никак не израстешься!
- За столько-то лет разок-другой – милое дело кости поразмять!
- А им чего еще делать?! - вступил в разговор Пердикка. – Другие, вон, к бабам да по домам хотят, а у этих дом там, где они вдвоем! Им сражения со славой подавай!
- Да и от мамы подальше, - засмеялся Леонат. – Пойди, Олимпиада, достань их здесь! Чувствуют себя самостоятельными.
- О! О! Выступил! – подхватил Гефестион. – Посмотрим, так ли будешь мечом размахивать, как нынче языком!
- А мне что?! Мне, что тем, что другим – все едино! Был бы повод!
- Ну, повод весьма увесистый, - заключил Александр, глядя на другой берег.
- Согласен, - мечтательно сказал Леонат, - весьма увесистый. Только, как до него добраться?
- Не напрягай попусту мозги, Леонат! У нас на то священный македонский отряд имеется! У них две головы на двоих! Они цари, пусть и думают. А мы пока расквартируемся, выпьем, бока почешем, а как управимся, думаю, там уже и видно будет.
- Ну что за прок от тебя, Пердикка?! Лень вперед тебя родилась!
- Это не лень, дружище. Это расчет!
- Ах, ты!..
Гефестион хотел отвесить Пердикке подзатыльник, но тот увернулся, и сын Аминты, не удержавшись, соскользнул с лошади коленом в грязь.
- Вижу, план готов! – воскликнул Пердикка, на всякий случай отведя коня немного в сторону. – Показать Пуа… Пау… Паураве, что мы идиоты непуганые!
Гефестион бросился к другу, вцепился в ногу и узду, рванул, повалив и лошадь и наездника. Перепуганный конь вскочил, зафырчал и отпрыгнул, обрушив на головы друзей тяжелые брызги жижи.
- Теперь уж точно у этой Пуаравы сомнений не останется!
Время шло. Муссоны щедро одаривали землю ливнями. Они начинались внезапно и также внезапно затихали. Солнце появлялось ненадолго, но тут же исчезало, затопленное мутной стеной дождя. Казалось, наверху, глубоко в небесах шла беспрерывная возня, словно кто-то тащил огромные чаны воды, опрокидывал на головы и вновь уползал, уступая дорогу следующим. То ли они не могли разойтись на узкой тропе и, протискиваясь друг мимо друга, грохотали опустевшими посудинами, то ли волокли наполненные на плечах и, добравшись, швыряли их о небесную твердь, не известно, но раскаты пугали даже привычных к таким излияниям слонов. Они беспокоились, ревели, вознося к небу мощные носы.
Александр отправлял не первую группу исследовать берег вверх и вниз по течению, но каждый раз слышал один и тот же доклад – река непроходима. Вот уже который день царь сидел в кресле, опершись подбородком о кулак, неподвижно глядя на противоположный берег. План почти созрел, и Александр обдумывал детали. От него не ускользнуло беспокойство Пора при виде снующих взад-вперед отрядов. Он повторял эти перемещения, тут же рассылая по тому берегу свои подразделения.
- Интересно, - словно сам себе вслух произнес царь. – Очень интересно.
- А? Что? – встрепенулся дремавший рядом Гефестион. – Ты что-то сказал?
- Очень интересно, - загадочно повторил Александр. – Я бы даже сказал, крайне интересно.
- Ты о чем?
