Он до сих пор не мог поверить, что теперь Миллер полностью его, от макушки до кончиков пальцев. Уилсон, заметив, что она слишком промокла, укрыл ее полусухим пиджаком и притянул себе ближе, чтобы согреть ее своим телом.
— Эбби, тебе пора, — произнес Уилсон. — Я завтра за тобой заеду.
Томас поцеловал ее на прощание в щеку, так как огромное скопление людей во дворе мешало ему сделать что-то большее. Затем сел в свой джип и уехал в неизвестном направлении.
Миллер, счастливая до умопомрачения, проводила его взглядом, провела рукой по щеке, на которой был оставлен поцелуй, улыбнулась сама себе и забежала в подъезд, так как промокла до ниточки.
Теперь жизнь к ней справедлива!
Утро субботы началось со звонка в дверь. Эбби, не желающая вставать с кровати, зарылась лицом в подушку, накрывая себя сверху одеялом. Но это не помогло ей изолировать себя от противного звука, поэтому она, распластавшись на кровати, выкрикнула что-то громкое, а потом, укутавшись в теплое одеяло и надев тапочки, поплелась избавляться от этого настойчивого звонка. Прежде чем открыть дверь, она посмотрела в глазок, в котором сразу же разглядела Томаса, и ужаснулась.
— Черт! Я же так нелепо сейчас выгляжу, — она стукнула себя по голове так, что почувствовала легкую боль, потом еще раз посмотрела в глазок и потянулась к ключу, чтобы все-таки открыть дверь.
Там, на лестничной клетке, она увидела счастливого мужчину, который широко улыбался и держал что-то в руках.
— Доброе утро, Эбби, — произнес Уилсон и протянул ей стаканчик с содержимым внутри. — Твой любимый горячий шоколад на дропсах.
Миллер улыбнулась, взяла стаканчик в свои руки и потянулась за теплыми объятьями, уже не обращая внимания на свой внешний вид.
— Тихо, задушишь, — говорил Уилсон, также обнимая девушку. — Может, ты все-таки пустишь меня в квартиру?
— Ах, да, прости, — она чмокнула его в щеку и, поставив горячий шоколад на столик, побежала в комнату, сообщая, что ей нужно привести себя в порядок.
Томас кивнул в знак согласия и удобно устроился на кресле в гостиной. Не зная, чем себя занять, мужчина пил свой кофе и рассматривал интерьер.
Комната была окрашена в легко-серый цвет, почти как у него дома. Она была больших размеров, так что тут могло поместиться много всего, но хозяин решил не загромождать гостиную чем-то ненужным, поэтому здесь была огромная бело-черная стенка с кучей полочек, какими-то выдвижными шкафчиками. Здесь же размещалась огромная плазма, возле которой аккуратно располагалось DVD и игровые приставки. Теперь понятно, что хозяин любит поиграть, чтобы расслабиться после тяжелого дня.
На другой стене было большое белое окно, ничем не завешанное, даже не было обычного белого тюля. Это позволяло любоваться Лос-Анджелесом, который можно было хорошо разглядеть через это окно, на котором стояло пару декоративных цветов, наверное, для уюта.
Диван, на котором сейчас сидел Уилсон, не был приставлен к самой стене, как это делается в обычных квартирах, а размещался почти посередине, а за ним было небольшое пространство, где стояла на всю стену еще какая-то полка, где были фотографии парня, статуэтки, серебряный кубок и много-много всякой всячины.
Томас бы еще долго осматривал хоромы, где временно поселилась Эбби, но его отвлекла Миллер, только что зашедшая в гостиную. Сейчас Эбби выглядела довольно-таки мило и по-домашнему: ее стройные ноги обтягивали плотные черные лосины, на плечах идеально сидела однотонная серая кофточка, а на голове красовался большой пучок из длинных рыжих волос. Эта непринужденная обстановка еще больше нравилась мужчине: он мог видеть милую домашнюю Эбби без всякого макияжа, который не всегда был у нее на лице, но эта естественная красота его просто завораживала до изнеможения. Ему уже хотелось коснуться девушки, случайно задев ее руку своей, переплести их пальцы и сидеть так долго-долго, пока не станет и вовсе скучно.
Миллер, улыбнувшись и извинившись за то, что заставила его ждать, присела рядом с ним на диван и взяла в руки стаканчик горячего шоколада, который понемногу начинал остывать, но его еще можно было пить. Она сделала пару глотков, создавая заряд бодрости на весь день, потом повернулась лицом к Томасу, который все это время следил за ее действиями и улыбался, запечатлев ее образ у себя в голове.
Эбби взяла его за руку, которая была довольна теплая, а кожа на ней была мягкая, словно бархат, затем подняла на него свои большие зеленые глаза и хотела что-то сказать, как вдруг в гостиную зашел Нэйтен, едва ли очнувшийся ото сна, с торочащими во все стороны волосами и сонной гримасой. Он пару раз зевнул, не обращая внимания на Томаса, сидящего подле Миллер, но потом протер глаза, и его лицо приняло удивленное выражение.
Уилсону стало очень неловко от того, что его студент застал их в таком положении, поэтому быстро отдёрнул руку, пряча ее в карман, его лицо побагровело от смущения, он немного отодвинулся от Миллер, создавая между ними дистанцию, после чего вновь глянул на Фостера, не скрывающего улыбки.